Улицы

Так пролетают годы, как самолеты над Питером, Как корабли во Владике, как популярность Смоки Мо. И вот совсем недавно стал родителем. Пора принять действительность, но у меня хип-хоп. Я вырос коробке проект Хрущева. Играл в футбол в коробке, батя Кента построил. Я за забором не был, но правила запомнил. За фразу «пошел нахуй» могли убить спокойно. Заяву пишет красный. Лучше иди домой, бля. Я получил условный срок и свой урок усвоил. Кидай, если потянешь, но если что, Не ной. А купил себе кроссовки. Теперь иду довольный. Брат, большой брат следит за нами даже с МКС. МВДшные смотрят камеры. Еще и за брат могли убить, продать цыганам и На кутукале с Лариным. Поколение Пепси родились в Союзе. На коленях звезды блатные куда ни сунься. В мавзолее Ленин, в храмах кресты с Иисусом. Я помню, правил Ельцин, младше меня был Путин. На ковре Карелин, голстат из Карелии, Лагеря в Карелии. Вот тут без изменений. Матери они бегали, чтоб стопли потерять нам. Кожаный ремень отбросит все сомнения. Эти улицы забыли все. Как был убит сын отца. Чей-то сын теперь отец. Мой друг теперь мужик, а был тогда пацан. В двухтысячных родился тип. Отец сказал: «Ура, пацан!» Пацан сидит в Тиктоке, и батя сидел тогда за Грамм. Когда-то плавили олово, было осень. В семнадцать плавили головы, тянули план все. Потом плавали в клубах. Казалось, жить в кайф и толком не было плана. Мы словно в игре. Жена брату сказала домой прийти в семь. Утром у сына хоккей, а дочку в бассейн. И хорошо, когда дома уют и постель, Когда за ужином много еды и гостей, Когда из самых печальных вестей лишь только то, Что у младшего двойка и порван портфель. И вместо пива и водки португальский портвейн, А вместо битого марка баварский концерн. В моем маленьком городе не было наркотиков, Зато были блатные типы и спортики. Теперь спортики стали владельцами домиков, А молодежь полюбила легкий секс и наркотики. Наши старые подъезды помнят каждый выдох. Стены пропитались дымом и одеколоном. Этот запах китайских тапок и сигарет навсегда там Остался, как и лучший мой кент. Мен замутил номера шеф-шеф-шеф на работе. Теперь мент бизнесмен у блатных тех скопом. Паха с района стал прокурором в городе, А прокурорский сын стал смотрящим на строго. Эти улицы забыли все. Как был убит сын отца. Чей-то сын теперь отец. Мой друг теперь мужик, а был тогда пацан. В двухтысячных родился тип. Отец сказал: «Ура, пацан!» Пацан сидит в Тиктоке, и батя сидел тогда за Грамм. Плавили Головы. Тянули. Тянули план. Этот. Этот запах. План. Но меня хип-хоп. Эти улицы забыли все. Как был убит сын отца. Чей-то сын теперь отец. Мой друг теперь мужик, а был тогда пацан. В двухтысячных родился тип. Отец сказал: «Ура, пацан!» Пацан сидит в Тиктоке, и батя сидел тогда за Грамм.