Ночь

"Роза ветров", Две тысячи-- Казахстан. В журнальный столик родник готовит сольник. Волчий водник, беркут-брат, в небе он на воле. Взгляд без цены. Эта ночь ничего не стоит. Родная когда забудет, меня снова вспомнит. В чугунок кусок мяса, кусок масла. Скромный стол накроет мать, голодных детей накормит, Приласкает голосом добрым. Сын это запомнит. И есть ещё те, кто до сих пор по Коридорам ходят, шастают, одинокие шагом тонким из Подъездов выходят и теряются тёплые. Ведь эта ночь ничего не стоит. Едет поезд, все ждут кого-то. Он у окна с тем чаем. Книга, липкие буквы разлетаются по балкону. Ага, ехать ещё долго. Завтра буду дома. А пока ночь. И эта ночь ничего не стоит. Ну, если только мелкие отрывки белых снов и то Вряд ли по деталям что-то вспомню. Ага, лучше не буду спать. Встречу лиловый рассвет, провожу кровавый закат. Брат, брат, ведь эта ночь ничего не стоит. А если стоит, то завтра я ничего не вспомню. Завтра я буду сонный, такой же, как в конце Осени две тысячи восьмого. Мир умирает и скоро зима. Сто дней темных холодных ночей. Но жива, жива моя душа. Душа не умирает. Тело да, но не душа. Но не душа, но не душа, но не душа, Но не душа, но не душа, но не душа. Я долго смотрел, как тлели угли костра. Сначала яркий большой уголь понемногу становился Меньше, покрывался пеплом и исчезал под ним. И скоро от костра не осталось ничего, Кроме теплого запаха. Я смотрел и думал: так все мы. Хоть бы разгореться ярче. Эх. И эта ночь ничего не стоит. Ведь эта ночь ничего не стоит. А если стоит, то завтра ничего не вспомню. Завтра я буду сонный, такой же, как в конце Осени две тысячи восьмого. Мир умирает и скоро зима. Сто дней темных холодных ночей. Но жива, жива моя душа. Душа не умирает. Тело да, но не душа. Но не душа, но не душа. Но не душа, Но Не душа.