Волчья доля

А сумерки ложатся нынче рано, И первый снег багульник серебрит. Тайга большая, только места мало. Как ночь, так душа сильней болит. Луна глядит на волка одиноко, И он остался на земле один. А волчья доля так порой жестока, Хоть нет на это никаких причин. Над уснувшей тайгой лунный свет. Волк с луною один на один много лет. Он ей песню сложил про любовь, Но от песни его у людей стынет кровь. Волк ей поет про то, как вел он стаю По сопке вниз от псов и егерей. Флажки в распадке красные мелькают, А он все гнал быстрее и быстрей. Когда затихнет лай и свист картечи, Бедою навалилась тишина. Почуял серый сзади запах смерти. В распадке там вся стая полегла. Еще он пел, как на исходе ночи Пронесся серой тенью мимо хат. И как за ним в погоню что есть мочи Метнулась свора лающих собак. И он их вел, как вел когда-то стаю. Луна сияла в зеркале реки. В распадке бег замедлил догоняемый. Он развернулся, щелкнули клыки. Вожак стоял, как призрак павшей стаи. Но нет флажков и некому стрелять. А белый снег от алой крови тает. Но он сюда пришел не умирать. Взял пса легко навскидь под горло снизу. Лай приутих, второй в крови хрипел. Рванул вперед, луна толкала в спину. А делать свое дело он умел. Над уснувшей тайгой лунный свет. Волк с луною один на один много лет. Он ей песню завыл про любовь, за волчицу, Волчат и отпеченную кровь. Над уснувшей тайгой лунный свет. В дальних сопках теряется серого след. От тайги уводила подруга-луна. От флажков, егерей да собак навсегда.