Эй, маэстро

Судите, суди Таких заброшенных ребят. Вам не понять, О чем они порой грустят. Не о любви, Которой не было и нет, и не погаснет В окнах белый свет. Эй, маэстро! Эй, ты, фраер в том углу, где пляшут девы, А ноги чуть не к потолку. Вот так у нас Перевернулось все вверх дном и к черту женщин, К дьяволу закон. Горят огни, Горят уж годы и века, горят огни И не погаснут никогда. Горят огни. Нам наплевать на этот свет. Мы утопаем В дымке сигарет. Эй, маэстро! Эй, ты, фраер в том углу, где пляшут девы, А ноги чуть не к потолку. Вот так у нас Перевернулось все вверх дном. И к черту женщин, К дьяволу закон. Я шел домой, А время был уж третий час. Гляжу, она С другим целуется, смеясь. Я вынул нож, Вошел, вонзил ей прямо в грудь. Судите, суди. Мне не жаль ничуть. Эй, маэстро! Эй, ты, фраер в том углу, где пляшут девы, А ноги чуть не к потолку. Вот так у нас Перевернулось все вверх дном. И к черту женщин, К дьяволу закон. Сойдемся мы На перекрестке трех дорог, заглянем мы В забытый Богом уголок, зайдем в кабак, Поставим стенке автомат. И кто-то скажет Громко из ребят: "Эй, маэстро! Эй, ты, фраер в том углу, где пляшут девы, А ноги чуть не к потолку". Вот так у нас Перевернулось все вверх дном. И к черту женщин, К дьяволу закон.