Роза ветров

Ё! Гио Пика, Алтайских хлебороб, да. Бегут вагоны до мест отдаленных, С родных районов в пенаты бетонные. Судьями жадны, он выдаст столонны, И мне семь лет отмерил законные. А ну, Алёша, подай патроны, тут нет последственных, Тут осужденные. И те, кто по ночам покорял балконы, Очень усталые сидят и сонные. А жизнь пропащая, как в невесомости, Но придет время и почву почувствую. А я старался пожить по совести, Не принимая в свой адрес сочувствия. Мусорскому ни раз не сопутствовал, Я отгонял от себя все левое. Как эхо детства отца напутствия, Вот это черное, сынок, это белое. А что задумано было, то сделано, Пустое сердце любовью наполнится. А ароматы камерной прелости, наверное, На всю жизнь запомнятся. Не растворяясь словами в вечности, В котле судьбы мы сгораем заживо. На сердце раны уже не залечатся, Терпения тем, кто опять посажены. Мне укажет дорогу роза ветров моя, До знакомого порога доведет сентябрь. Где-то крутятся котлы, а мои стоят, В отражение смотрю, но это не я. Мне укажет дорогу роза ветров моя, До знакомого порога доведет сентябрь. Где-то крутятся котлы, а мои стоят, В отражение смотрю, но это не я. Роза ветров, какой странный цветок, Живет на севере и лютый любит холодок. И впрок, и в толк на нем каждый лепесток, Четыре стенки, шконка в рыло пол до потолок. Это север, браток, здесь конец всех дорог, И уже осужденным здесь судья один Бог. Здесь тайгою лесок, слет белобоких сорок, Надежно охраняемый теремок, а в нем цветок. Здесь закрытый кружок тех, кто жал на курок, Тех, кто врал, тех, кто крал и вязал в Узелок. Оренбургский платок за собой уволок, Здесь клан Пиковых и Алтайских хлебороб. Алтайских хлебороб, Клан Пиковых, Алтайских хлебороб, Клан Пиковых. Мне укажет дорогу роза ветров моя, До знакомого порога доведет сентябрь. Где-то крутятся котлы, а мои стоят, В отражение смотрю, но это не я. Мне укажет дорогу роза ветров моя, До знакомого порога доведет сентябрь. Где-то крутятся котлы, а мои стоят, В отражение смотрю, но это не я.