Выходит дурак становиться царём

Не ради злата, не ради трона, А ради дрожи в кончиках пальцев. В ночь, когда папоротник плачет огнём, Выходит дурак — становиться царём. Вижу: светится поляна, Пахнет мёдом и туманом. В центре — куст, как дикий ёж, Только каждый лист — как нож. А под ним — земля дышала Что-то на ухо шептала, Протянул руку — получил ожог, Что ж, усвоил я урок. Где искать? Во ржи? В овраге? Говорят, цветёт во мраке, Да во мраке, на Купало, Чтоб желанье крепче стало. Ты зачем припёрся, парень? Я цветок, а не игрушка. Я для тех, чья жизнь — ловушка. Кто не знает, кем он стал, Кто у зеркала соврал. Я горю, чтоб ты очнулся: Счастье — там, где ты вернулся, А не там, где ты пропал! Не ради злата, не ради трона, А ради дрожи в кончиках пальцев. В ночь, когда папоротник плачет огнём, Выходит дурак — становиться царём. Вот сорвал я — жжёт ладонь, Поле взвыло, как огонь. А из ямы, из-под пня, Выползает и меня Окликает Ырка — мать-змея: — Ваня, Ваня, стой, своя! Оглянись, дурак, на миг, Для тебя, как родный, крик! А голос — сладкий, как мёд с полыни, А в нём — и мать, и любовь, и ныне. — Ванька, обернись, я здесь! Я твоя беда и лесть. Ты зачем ушёл во тьму? Я тебя к себе возьму. Обернись на голос мой — Вместе мы пойдём домой. Почти поверил, почти обернулся, Уже рот открыл, уже повернулся... Но папоротник полыхнул ярче солнца — И Ырка шарахнулась в болотное донце. Бегу через поле, а поле — как море, А сзади — визги и горе. Не оглядываюсь, не слышу, не жду — Вон уже лес, я к нему, я бегу! Не ради злата, не ради трона, А ради дрожи в кончиках пальцев. В ночь, когда папоротник плачет огнём, Выходит дурак — становиться царём. — А ну, брысь, нечисть, отсюда! Здесь моя земля, здесь моё чудо. Парень, вали, не стой на опушке, Я прикрою, давай, до избушки. Твой цветок — он правильный, годный, Только неси его ровно, свободно. Не клади на землю, не прячь в рукав, А то Ырка вернётся — топай, будь здрав. Прошёл через лес, ни сучка, ни задоринки, Только ветки хлестали да свет выси-зореньки. Дошёл до дома — упал на порог, Руку разжал — а в руке уголёк. Обернулся — и нет ни огня, Только тишина вокруг и родня. Почти поверил, почти обернулся, Уже рот открыл, уже повернулся... Но папоротник полыхнул ярче солнца — И Ырка шарахнулась в болотное донце. Бегу через поле, а поле — как море, А сзади — визги и горе. Не оглядываюсь, не слышу, не жду — Вон уже лес, я к нему, я бегу! Не ради злата, не ради трона, А ради дрожи в кончиках пальцев. В ночь, когда папоротник плачет огнём, Выходит дурак — становиться царём. Не ради злата, не ради трона, А ради дрожи в кончиках пальцев. В ночь, когда папоротник плачет огнём, Выходит дурак — становиться царём. Не ради злата, не ради трона, А ради дрожи в кончиках пальцев. В ночь, когда папоротник плачет огнём, Выходит дурак — становиться царём.