Пёс-Семаргл

Боги в небе пили мёд, а он упал на землю, Где трава не знала кос, где туман стелился к хмелю. Он не сеял, он не жал – он крылом раздвинул тучи, Чтобы в поле вышел всход, чтобы колос стал могучим. Шёл я лесом, нёс я злато, Да забыл, где хата, брат. Вместо дома — волчья лохмата, Вместо хлеба — горький яд. Кто-то кличет за осиной, Голос — тонкий, как струна. Это Мать-Сыра-Землина Шепчет: Жертва мне тут не нужна. Призови же пса-огнивца, Пусть метнёт искру в ночи. У него на правой лапе Когти как живые, светятся лучи. Однажды в полночь, в час глухой, Крадутся тени за рекой. Несут набег, несут беду, Сжигают рожь, травят еду. А он лежит в степи, как пёс, Устал от вечных вещих грёз. Но слышит плач — и встает с земли, Хотя боги спать давно ушли. Шёл я лесом, нёс я злато, Да забыл, где хата, брат. Вместо дома — волчья лохмата, Вместо хлеба — горький яд. Кто-то кличет за осиной, Голос — тонкий, как струна. Это Мать-Сыра-Землина Шепчет: Жертва мне тут не нужна. Призови же пса-огнивца, Пусть метнёт искру в ночи. У него на правой лапе Когти как живые, светятся лучи. А на утро — пепел и роса. В поле встали новые леса. Враг разбит, и мир стоит стеной, Только нет Семаргла... Он — иной. Он не занял трон, не взял венца, Он ушел туда, где нет конца. Чтоб в момент, когда наступит тьма, Снова встать у края, как стена. Шёл я лесом, нёс я злато, Да забыл, где хата, брат. Вместо дома — волчья лохмата, Вместо хлеба — горький яд. Кто-то кличет за осиной, Голос — тонкий, как струна. Это Мать-Сыра-Землина Шепчет: Жертва мне тут не нужна. Призови же пса-огнивца, Пусть метнёт искру в ночи. У него на правой лапе Когти как живые, светятся лучи.