Богатырь Дунай Иванович, Чт. 2

"Солнышко Владимир, не надо мне ни Казны, ни воинов. Отпусти только со мной в Литву моего любимого Товарища Добрыню Никитича да дай нам Двух коней наезженных, да две плетки Нахлёстанные им, да два новых седельника Черкасских". И наутро выехали два богатыря из стольного Киева. Видели, как они на коней садились, Только не видели, как они в путь-дорогу ехали. Вспорхнули добрые молодцы, словно два сокола, Только их и видели. Едут не день, не два, Едут неделю, другую и приехали в Литву храбрую прямо на двор королевский. Говорит Дунай Добрыне: "Останься пока, Добрынюшка, около коней во Дворе королевском и сам поглядывай на окна палат Белокаменных. Если что понадобится, Да позову тебя, поспеши мне на помору". Расстались богатыри. Идет Дунай во дворец к королю Литовскому. Знает добрый молодец обычай заморский: Крестом себя не осеняет, Богу не Молится, кланяется королю в пояс. Узнал король Дуная, обрадовался: "Здравствуй, Дунаюшко, куда путь держишь? Еще послужить мне не хочешь ли? Был ты мне верным слугою: год прожил конюхом, А другой год чашником, а третий стольником. За твои службы усердные посажу я тебя за большой Стол, на большое место. Ешь, пей досыта". "Батюшка король, отвечает Дунай, Приехал я с добрым делом. Послал меня ласковый Владимир князь Сватать за него дочь твою прекрасную Евпраксию Королевишну. Прислал тебе солнышко на этом и грамоту свою Государскую". Нахмурился король, разгневался: "Не за свое ты дело взялся, Дунай Иванович. Где же это видано, чтобы младшую дочь раньше Старшей присватывать, замуж выдавать?" И позвал король своих татар: "Возьмите-ка вы Дуная за белые руки да Заприте его в погреба глубокие, Закройте решетками железными, задвиньте досками Дубовыми, сырой землей сверху засыпьте. Пусть погостит у нас в глубоком погребе, На досуге думу раздумает". Вскочил тут Дунай из-за стола на резвые ноги, Как уперся руками в столы белодубовые, Все столы закачались, посуда порассыпалась, Напитки поразливались, все татары перепугались. Перескочил тут Дунай через золотой стул, Схватил татарина за ноги, стал им направо-налево Помахивать, других татар побивать. Сам король со страху бегает по палате, Шубой от Дуная прикрывается, уговаривает доброго Молодца: "Уймись ты, Дунаюшко, не гневайся, Попомни мою прежнюю хлеб-соль королевскую, Не губи моего народа, слуг верных. Садись лучше со мной за дубовый стол. Отдам за князя Владимира дочь свою Евпраксию, Дам в приданое и коней добрых, И казны сколько надобно".