Добрыня и змей, Чт. 2

Случилось ей лететь да мимо Киевграда. Увидала она князеву племянницу, Молоду забаву, дочь потятечну, Идучи по улице по широкой. Тут припадает змея да ко сырой земле. Захватила она князеву племянницу, Унесла в нору да во глубокую. Тогда солнышко Владимир стольно Киевский, А он по три дня да тут Былиц кликал, а былиц кликал да славных Рыцарей. Былиц кликал, былица знахарка, Гадающая по травам. Кто бы мог съездить далече во чисто поле, На тую на гору Сорочинскую, сходить в нору да Во глубокую, а достать мою князеву племянницу, Молоду забаву, дочь потятечну? Говорил Алешенька Левонтьевич: "Ах ты, солнышко Владимир стольно Киевский, Ты накинь-ка эту службу да великую на того Добрыню, на Никитича. У него ведь со змеёю заповедь положена, Что ей не летать да на святую Русь, А ему не ездить далече во чисто поле, Не топтать томло да их змеёнышей, Да не выручать полонов да русски их. Так возьмет он князеву племянницу, Молоду забаву, дочь потятечну, Без бою, без драки, кроволития". Тут солнышко Владимир стольно Киевский как накинул Эту службу да великую на того Добрыню, На Никитича. Ему съездить далече во чисто поле и достать ему Князеву племянницу, молоду забаву, Дочь потятечну. Он пошел домой, Добрыня, закручинился, Закручинился Добрыня, запечалился. Встречает государыня да родна матушка, Та честна вдова Офимья Александровна. "Ты, эй, рожено мое, дитятко, молодой Добрыня, Сын Никитинец, ты что с пиру идешь не весел Де? Знать, что место было тебе не по чину? Знать, чарой на пиру тебя приобнесли? Аль дурак над тобой насмеялся де?" Говорил Добрыня, сын Никитинец. "Ты, эй, государыня, да родна матушка, Ты честна вдова Офимья Александровна, Место было мне-ка по чину. Чарой на пиру меня не обнесли, Да дурак-то надо мной не насмеялся ведь, А накинул службу да великую. А то солнышко Владимир стольно Киевский, Что съездить далече во чисто поле, На тую гору да на высокую, мне сходить в Нору да во глубокую, мне достать-то князеву Племянницу, молоду забаву, дочь потятечну". Говорит Добрыне родна матушка, Честна вдова Офимья Александровна. Ложись-ка спать да рано с вечера, Так утро будет очень мудрое, мудренее утро будет оно Вечера. Он вставал поутружку ранешенько, Умывался да он белешенько, снаряжался он Хорошехонько. Да идет на конюшню настоялую, а берет в руки Узду он да тесьмяную, а берет он Дедушкова да ведь добра коня. Он поил бурка питьем медвяным, Он кормил пшеной да белояровой. Он седлал бурка в седелышко черкасское, Он потнички да клал на спинушку, Он на потнички да кладет войлочки, Клал на войлочки черкасское седелышко. Всех подтягивал двенадцать тугих подпругов, Он тринадцатый-то клал да ради крепости, Чтобы добрый конь-то из-под седла не выскочил, Добра молодца в чистом поле не вырутил.