Добрыня и змей, Чт. 3

Подпруги были шелковые, а шпеньки у подпrug все Булатные, пряжки у седла да краснозолотом. Тот да шелк не рвется, да булат не трется, Красно золото не ржавеет. Молодец-то на коне сидит, да сам не стареет. Поезжал Добрыня, сын Никитинец, На прощанье ему матушка да плетку подала. Сама говорила таковы слова: "Как будешь далече во Чистом поле, на ты горы да на высокие, Потопчешь младых змеенышей, повыручишь полонов да Русских, как тые-то младые змееныши потопчут у Бурка, как они, щеточки, что не сможет больше Бурушка поскакивать, а змеенышей от ног да он Отряхивать. Ты возьми-ка эту плеточку шелковую, А ты бей-ка бурка да промежу ноги, Промежу ноги да промежу уши, промежу ноги да Межу задние. Станет твой бурушка поскакивать, А змеенышей от ног да он отряхивать. Ты притопчешь всех да до единого". Тут молодой Добрыня, сын Никитинец, Берет он плеточку шелковую, он бьет бурка да Промежу уши, промежу уши да промежу ноги, Промежу ноги межу задние. Тут стал его бурушка поскакивать, А змеенышей от ног да он отряхивать. Притоптал он всех да до единого. Выходила как змея она проклятая из ты Норы да из глубокие. Сама говорит да таковые слова: "Ах ты, эй, Добрынюшка Никитинец, Ты знай, порушил свою заповедь. Зачем стоптал младых змеенышей? Почто выручал полоны да русские?" Говорил Добрыня, сын Никитинец: "Ах ты, эй, змея, да ты проклятая! Черт ли тя нес да через Киев-град? Ты зачем взяла князеву племянницу, Молоду забаву, дочь Потятишну? Ты отдай же мне-ка князеву племянницу без боя, Без драки, кроволития". Тогда змея, она проклятая, говорила-то Добрыне да Никитичу: "Не отдам, не отдам я тебе князевы племянницы без Боя, без драки, кроволития". Заводила она бой, драку великую. Они дрались со змеею тут трое сутки, Но не мог Добрыня змею перебить. Хочет тут Добрыня от змеи отстать, Как с небес Добрыни ему глас гласит: "Молодой Добрыня, сын Никитинец, Дрался со змеею ты трое сутки. Подерись со змеей еще три часа, Ты побьешь змею, даю проклятую". Он подрался со змеею еще три часа, Он побил змею, даю проклятую. Та змея она кровью пошла. Стоял у змеи он тут трое сутки, А не мог Добрыня крови переждать. Хотел Добрыня от крови отстать, Но с небес Добрыни опять глас гласит: "Ах ты, эй, Добрыня, сын Никитинец, Стоял у крови ты тут трое сутки, Постой у крови да еще три часа. Бери свое копье да мурзаметское и бей копьем да Во сыру землю. Сам копью да приговаривай: 'Расступись-ка, Матушка, сыра земля, на четыре расступись, Да ты на четверти. Ты пожри-ка эту кровь да всю змеиную". Расступилась тогда матушка сыра земля, Пожрала она кровь да всю змеиную. Тогда Добрыня во нору пошел. В той в норы да во глубокие. Там сидит сорок царей, сорок царевичей, Сорок королей да королевичей, а простой-то силы той И сметы нет. Тогда Добрынюшка Никитинец говорил-то он царям, Да он царевичам и тем королям да королевичам: "Вы идите нынь туда, откель Принесены. А ты, молода забава, Дочь Потятишна, для тебя я эдак теперь Странствовал. Ты поедем-ка ко граду, Ко Киеву, ай, ко ласковому князю, Ко Владимиру". И повез молоду забаву, дочь Потятишну.