Еруслан Лазаревич, Чт. 3

Ты бы меня раньше напоил, накормил, Расспросил, кто я, откуда. А потом мы бы сели на своих коней и Поехали в дикую степь. Обернули бы свои дальномерные копья тупыми концами и Вдарили бы друг другу в груди. И было бы видно, как на ладони, Кто из нас мерзавец: ты аль я. Убедил Ярослав Лазаревич того богатыря. Он извинился, сразу так и сделал: Пригласил его к столу. Поели, попили, поговорили, сели на добрых коней и Поехали в дикую степь. Это не два вихря разметаются, не два орла Разлетаются, а два богатыря на своих добрых конях в Дикой степи разъезжаются. Разъехались они далеко, обернули свои долгомерные Копья тупыми концами и ударили друг друга в груди. Получился гром и сверкнули, будто молнии. Они в латах оба. Неизвестный богатырь вывалился из седла, Как овсяный сноп, а Арша вещий притиснул его левым Копытом к земле. Ярослав Лазаревич соскочил со своего коня, Поспешно поднимает богатыря, обнял, Поцеловал и спрашивает: "Ну, кто мерзавец? Ты аль я?" Тот богатырь отвечает: "Я богатырь персидской Земли, ты мой будешь названый больший брат. Биться никогда не будем. А если будем, то на кого ты, на того И я". А Ярослав Лазаревич говорит: "Я русский богатырь, буду биться за русский народ и За русскую землю". Так они взяли своих коней в повода и пошли. Дошли до шатра, выпустили коней, Дичь убили, обед сварили. Ярослану богатыря погостил недель пять или шесть, А то и более. Распростился и поехал. Ярослав ехал месяц, два, три. Наехал на белый шатер. Входит. В нем сидят три сестры, две за ручной работой: Одна вышивает золотом и серебром по малиновому Бархату, другая нижет крупный жемчуг, Будто на ожерелье. Третья готовит обед. Большая сказала "Милости просим". Средняя сказала "Рады незваному гостю". Младшая сказала "Просим к столу на хлеб, На соль". Ну, он не стал отказываться. Пообедал с ними. Посидели, поговорили. Он пригласил их всех трех в заповедных Лугах пройтись. Большая и средняя отказались, а меньшая пошла. Идут они по дикой степи. Он и спрашивает: "Есть ли на свете такой храбрый богатырь, Как Ярослав Лазаревич?" И показывает на свои белые груди. "Я видеть не видела, а слыхать слыхала. Есть богатырь Ивашка Белая Панча, Сорочинская шапка. Мимо него зверь не проскакивал, птица не Пролетывала, а богатырь тем более никогда не Проезживал". Немного молчания. Идут они дальше. Он и спрашивает: "Есть ли на свете такая красавица, Как вы?" Она опустила глаза вниз и ответила, Так речь и полилась, как ручеек зашурчал "Что я За красавица? Я перед красавицей, как темная ночь перед днем". "А где же есть краше тебя?" "Я видеть не видела, а слышать слышала, Что у царя Вахрамея есть дочь Настасья Вахрамеевна. Вот действительно красавица. Она свежа, как вешний цвет. Ростом она, как пальма высокая, Ходит, как лебедь в вольных водах плывет. Грудь ее, как пена морская, щеки ее, Как огненные монеты, губы ее, как розы в деле, В глазах ее огонь горит, косе месяц блестит, Свет белый затмевает, а ночью землю освещает. Станом она становитая, на деле деловитая. Походка чиста и речь пуста. Посмотрит, как златом подарит". Закипела у Ярослава Лазаревича кровь молодецкая. Умереть, а Настасью Вахрамеевну поглядеть. Походили, погуляли, возвратились в шатер.