Иван - Гостиный сын, Чт. 2

Плачет Иван, что река течет. Гой еси ты, мой добрый конь, Бурочка-Косматочка, Троелеточка! Про то-то ты ведь не знаешь, не ведаешь. А пробил я, Иван, двойну голову свою со Тобою, добрым конем. Бился с князем о велик заклад, А не о ста рублях, не о тысяче бился С ним, а ста тысячах. Захвастался на триста жеребцов, А на три жеребца похваленные: сив жеребец да Кологрив жеребец и третий жеребец полонян Воронка. Бегать и скакать на добрых на конях, Из Киева скакать до Чернигова промежу обедни за Утреней, ускоки давать конинные, Чтобы выметывать раздолья широкие. Провещается ему добрый конь Бурочка-Косматочка, Троелеточка человеческим русским языком: "Гой еси, хозяин ласковый мой! Ни о чем ты, Иван, не печалуйся. Сиво жеребца того не боюсь, кологрива жеребца того Не блюдусь. В задор войду, у Воронка уйду. Только меня води по три зари, Медвяною сытою пои и сорочинским Пшеном корми. И пройдут те дни срочные, и пройдут те часы Урочные. Придет от князя грозен посол по тебя-то, Ивана Гостиного, чтобы бегать и скакать и на добрых На конях. Не седлай ты меня, Иван, добра коня, Только берись за шелков поводок. Поведешь по двору княженецкому, Вздень на себя шубу соболиную, Да которая шуба три тысячи, пуговки в пять тысяч, Поведешь по двору княженецкому, А стану-де я, Бурка, передом ходить, Копытами за шубу посапывати и по черному соболю Выхватывати, на все стороны подбрасывати. Князи, бояре подивуются, и ты будешь жив, Шубу наживешь, а не будешь жив, Будто нашивал. По сказаному и по писаному от Великого князя посол пришел, а зовет-то Ивана на Княженецкий двор. Скоро-де Иван наряжается и вздевал на себя шубу Соболиную, которой шубе цена три тысячи, А пуговки вольящатые в пять тысячей. И повел он коня за шелков поводок. Он будет, де, Иван, среди двора княженецкого. Стал его Бурка передом ходить, И копытами он за шубу посапывати, И по черному соболю выхватывати, Он на все стороны подбрасывати. Князи бояре дивуются, купецкие люди Засмотрелися. Зрявкает Бурка по-туриному, он шип пустил По-змеиному. Триста жеребцов испужалися, С княженецкого двора разбежалися. Сив жеребец две ноги изломил, кологрив жеребец то-то Голову сломил. Полонян Воронка в Золотую Орду бежит, Он, хвост подняв, сам всхрапывает. А князи-то и бояре испужалися. Все тут люди купецкие, окорач они, По двору наползалися. А Владимир-князь со княгинею печален стал, По подполью наползалися. Кричит сам в окошечко косящятое: "Гой еси ты, Иван, гостиный сын! Уведи ты уродья со двора долой. Просты поруки крепкие, записи все изодранные. В то поры владыка черниговский у великого Князя на почестном пиру велел захватить три Корабля на быстром Днепру, велел похватить Корабли с теми товары заморскими. А князья-де и бояре никуда от нас не уйдут."