диктатор на прогулке

Диктатор на прогулке. День был серым, но по меркам этого края почти Солнечным. Долго зима не наступала. И вот, наконец, хоть какое-то тепло. Витя стоял у поста номер девятнадцать, на спине Висел автомат. Спать хотелось жутко. Колючая проволока, обвивавшая периметр, Ржавела десятилетиями, а лес за ней казался мертвым. Сосны едва покачивались, еще больше склоняя в сон. Валежник, пахнущий гниением. Тишина, прерываемая лишь карканьем ворон. Охранять территорию, говорили на разводе. Что здесь охранять? Пустоту? Витя не понимал, но и спрашивать не смел. Мать учила: говори меньше, сынок, слушай, Кивай, а если спросят, сам вопросом отвечай. Его форма, широкая и мешковатая, натирала шею, А казенные сапоги на два размера больше хлюпали при Каждом шаге. Витя не был создан для службы: слишком медленно Соображал, слишком буквально воспринимал приказы. Просто вышел, а мозги не поспели, шептались вокруг, Но армия не разбиралась. Стране были нужны тела, а не умы. Человек вышел из чащи неожиданно, будто Материализовавшись из внутреннего тумана. Невысокий, в какой-то странной куртке, выглядевшей На нем крайне глупо, с лицом, которое забываешь Через секунду, ни острых черт, ни шрамов, Только серая маска обыденности. Витя перепугано вздрогнул, подтянул автомат. Стой! Проход запрещен. Запрещен? Мужчина улыбнулся, будто услышал шутку. А кто запретил? Голос его был мягким, отцовским, Но в нем чувствовалась сталь, холодная. Витя нахмурился. Вопросы нарушали все инструкции. Он вставал и должен был стрелять без предупреждения, Но пальцы онемели. Государство запретило. А вы, вы кто? Государство. Незнакомец рассмеялся, и звук этот был похож на Скрип ржавых петель. Интересно, а государство знает, что я здесь гуляю? Витя чувствовал, что в голове путаются слова. Мамины советы сплелись сами собой. А вы зачем гуляете? Мужчина приблизился, и Витя разглядел морщины вокруг Глаз, тонкие, как паутина. Воздух свежий, сказал незнакомец, доставая из Портсигара сигарету. Закурил. Дым смешался с туманом. А ты, солдат, давно служишь? Три месяца служу. И ни разу не задумывался, Зачем сторожишь этот лес? Витя сглотнул. Задумывался. Лес был частью зоны четырнадцать, места которого не Было на картах. На плацу сержант кричал: Ваша задача никого не пускать. Взвод жил в расположении рядом с КПП. Через КПП машины ездили куда-то за забор, Но ему и представить было страшно, какой же тогда Периметр у этой территории. И каждый раз, додумываясь до этого, дальше в своем Задумывании он не продвигался. Да ничего особенного не охраняем, замялся Витя, Просто территорию. Незнакомец окинул взглядом густые Заросли удовлетворенно кивнул. Просто территорию. И как же вам живется в нашей стране? Поинтересовался он. Не жалуетесь на тяжелую жизнь? Витя почесал затылок, пытаясь подобрать ответ. Да ничего, нормально живем. Бывает, конечно, туго, но мама всегда говорит, что Надо быть довольным тем, что имеешь. Незнакомец усмехнулся и покачал головой. Ваша мать очень мудрая женщина. А вы, если не секрет, кто будете? Вы так на товарища политрука похожи. Незнакомец мгновение помедлил, затем произнес: Да, пожалуй, можно сказать, что я и есть ваш Политрук, только не совсем обычный. Витя нахмурился. До него начало доходить. Он вспомнил пыльный портрет, висевший в казарме. Погодите-ка. Так вы этот, наш Диктатор? Незнакомец вздохнул, развел руками. Ну да, можно и так сказать. Я, видите ли, сегодня в хорошем настроении. Решил вот прогуляться, подышать свежим воздухом, Проверить, как дела у солдат по округе обстоят. А вы, молодой человек, похоже, не так уж и Глупы, как я поначалу подумал. Витя почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Да нет, нет, суетливо и нервно протянул он, Не веря происходящему. Не ожидал, что вы сами так Спокойно признаетесь. Я, пожалуй, пойду. Ты молодец, солдат. Служи. Верные псы нужны империи. Слово псы задело Витю глубже, чем можно было Ожидать. Вспомнились письма из дома. Мать жаловалась, что нет сахара. Сестра жаловалась на паек двести граммов хлеба в День. Соседка умерла от лихорадки, потому что Лекарства распределяли по спискам, и в очереди можно Было стоять годами. Вспомнил, как в школе учитель тыкала указкой в Плакат "Диктатор отец народа", а потом после уроков Сама шла менять книги на черном рынке. Витя сам там не раз ее встречал. А почему? Он запнулся, но язык уже вынес наружу Запретное. Почему у нас там в стране люди с Голоду дохнут? Дымок сигареты заклубился резче. Диктатор отвел взгляд, разглядывая узоры на коре Сосны. Его пальцы нервно постукивали по портсигару. Так и работает пропаганда, сынок. Враги распространяют ложь, и они хотят, чтобы мы Усомнились в победе. Мать не врет. Витя стиснул автомат так, что костяшки побелели. Она пишет письма, проверяя цензура. Голос Диктатора стал стальным, как лезвие гильотины. Ты что, веришь врагам? И тут Витю прорвало. Глупость, которую все называли его главным изъяном, Обернулась яростью. Он вдруг понял, что Диктатор Стоит слишком близко, что от него пахнет не потом Или землей, а дорогим мылом. Ты меня за дурака-то не держи. Эхом разбежалось. Птицы дрогнули. Диктатор отступил на шаг, лицо его исказила Судорога. В его глазах мелькнуло что-то живое: Страх, ярость. Ты... Ты хоть понимаешь, с кем говоришь? С тем, кто объедает народ. Витя дернул затвор. Звон металла разрезал воздух. В его голове не было мыслей, только картинки. Сестра, грызущая этот деревянный хлеб. Мать, штопающая один и тот же свитер десять лет. Отец, исчезнувший в исправительном лагере за вопрос На собрании. И вот этот человек, стоящий и спокойно Курящий среди бесконечной череды их бедствий. Диктатор замер. Он пытался что-то сказать, Поднять руку, будто чтобы остановить пулю силой Воли. Но Витя уже не слышал. Его палец нажал на спусковой крючок с простотой Человека, который наконец понял, что ему нечего Терять. Выстрел грохнул, спугнул всех ворон. Птицы взметнулись в небо, крича о конце эпохи. Диктатор рухнул на сырую хвою, его дурацкая куртка Впитывала кровь, набухала. Витя стоял, дрожа, как от холода. Где-то вдали взвилась сирена, но он знал ее включили Слишком поздно.