Тамаша

Не пишу я песенки добрые. Я боюсь, их захавают граждане, А такую возьмут и выплюнут подыхать на Асфальте сереньком. Не беда, что закончим скоро мы. В этом кайф нашей жизни ласковой. В этом правда всего поколения непомытого И голодного. Томаша, Томаша, Томаша, Томаша. Потерялися Люди добрые средь травонина необъятной Родины. Да и сам иногда удивляюсь я, как пою ещё И не свекаюсь я. В грязной жопе подохла романтика. Ругом душили птицу вольную. Лишь осталась ворона серая, да и ту Задрочили сволочи. Томаша, Томаша, Томаша, Томаша. Так что осталось мне ненормальному? Рок-н-ролл да молва народная, а за ней пустота И сумерки, и статейка в журнале тоненьком. Ведь лежать мне в кровати маленькой посреди Неопрятной комнаты, вспоминая тех, Кто бы мог оказаться со мною рядом здесь. Томаша, Томаша, Томаша, Томаша. И не надо это доказывать. Это надо видеть и чувствовать. Это надо любить и жаловать, этим надо гордиться, Как Родиной, восклицая время от времени, Мол, ништяк, ничего не надо нам. Поглощая пыль придорожную, убиваясь Гробушкой алою. Томаша, Томаша, Томаша, Томаша. Кончилися танцы, Кончилися танцы, Кончилися танцы, Кончилися танцы. Покатилась колобком буйна голова. Звонко рассмеялась пуля у виска. А глаза смотрели, пялились на мир. Матом поперхнулся пьяный командир. Сытый голодному первый товарищ и друг. Наоборот не бывает, а если бывает, Тогда, значит, врут. В красной рубахе выйду во двор. Никто не узнает, кто я, поэт или вор. Ничего не знаю и знать не хочу того, Что знаю точно всё, чего я хочу. Такие вот песни сейчас поём. Одни говорят: "Дожились", другие кричат: "Живём!" В пустой квартире гуляет ужас. Закрыты двери, забиты окна. Но будут дети, и будут внуки. Кто там смеётся? Заткнитесь, суки! Ведь я недавно во что-то верил. Остался ветер, остался ветер, остался ветер. Всем пора спать, Всем пора спать, Всем пора всем пора спать.