Медвежонок Джонни. Глава 6

Глава шестая. У медведей принято сечь медвежат, Когда они этого заслуживают. И воспитай его Гремпи по этой системе, Они оба избежали бы многих приключений. В это лето редкий день проходил без того, Чтобы Гремпи, благодаря Джонни, Не попадала впросак. Но самый позорный случай произошел с ней вскоре После столкновения с гризли. В первый раз я услышал эту историю от трех Горцев с бронзовыми лицами. Они не допускали ни малейшего сомнения в своих Словах и к тому же так прекрасно стреляли из Револьвера, что я поспешил поверить каждому их Слову. Тем более что сказанное ими было подтверждено Администрацией парка. Кажется, любимое лакомство Джонни в куче отбросов Заключалось в жестянках, на которых изображена была Большая красная слива. К этому выводу он пришел только после утомительных и Долгих поисков. Один запах слив, проникавший в ноздри Джонни, Вызывал в нем экстаз. Как-то раз, когда повар отеля напек множество тортов Со сливами, болтливый ветер разнес эту весть по Лесам. Аромат коснулся обоняния Джонни и смутил Его душу. В это время Джонни, конечно, по обыкновению хныкал. Его мать была занята его купанием и причесыванием, Так что он имел двойной повод быть недовольным. Но запах тортов раззадорил его. Он подпрыгнул и, когда мать пыталась его удержать, Завизжал и чуть ли не укусил ее. Тут бы ей следовало его ударить, А она этого не сделала и, лишь издав неодобрительное Рычание, пошла за ним из боязни, Как бы он не попал в беду. Держа свою черную мордочку по ветру, Джонни прямо направился к кухне. Временами он предусмотрительно взбирался на макушку Сосны, чтобы осмотреться, а Гремпи ждала внизу. Когда они приблизились к кухне, То на последнем дереве мужество вожака покинуло Джонни, и он, оставаясь наверху, Жалобными взвизгиваниями стал выражать свое Страстное желание насладиться тортами из слив. Невероятно, чтобы Гремпи определенно знала, О чем так визжит Джонни. Но как только она выказывала намерение уйти назад в Сосны, Джонни принимался вопить таким неистовым и Раздирающим душу голосом, что она не могла решиться Оставить его. А между тем он не выражал ни Малейшей охоты слезть и уйти. Гремпи сама очень любила желе из слив. Теперь же, разумеется, запах был очень сильным и Заманчивым, так что Гремпи, привлекаемая им, Осторожно подошла к кухонной двери. В этом не было ничего удивительного. Правило "жить и давать жить другим" так строго Соблюдалось в парке, что медведи часто подходили к Кухонной двери за подачками и, Получив желаемое, спокойно возвращались в лес. Без сомнения, Джонни и Гремпи добились бы тортов, Если бы на сцену внезапно не появилось новое Действующее лицо. На этой неделе люди, служащие в отеле, Привезли с Востока новую кошку. Она была величиной немного больше котенка, Но уже имела собственное потомство. И в ту минуту, как Гремпи очутилась у двери, Кошка с семейством грелась на солнце у порога. Киска открыла глаза во всю ширину зрачков, Увидев над собой огромное косматое чудовище. Кошка никогда раньше не видела медведя. Она была здесь еще недавней гостьей и даже не Знала, что такое медведь. Она знала, что такое собака. Но перед ней стояла черная короткохвостая собака Такой величины, какой ей во сне не грезилось. Первая мысль ее была спастись бегством. Вторая о котятах. Надо о них позаботиться. По крайней мере, она должна прикрыть их отступление. Как доблестная мать, она бросилась на порог, Взъерошив шерсть на спине, выпустив когти, Распушив хвост, выставив все, что только могла Против врага, и крикнула дерзкому медведю не Допускающее возражения: "Стой!" Произнесено оно, вероятно, было на кошачьем языке, Но смысл его не мог ускользнуть от медведя. Видевшие эту сцену утверждали, что Гремпи не только Остановилась, но, согласно местному обычаю, Подняла передние лапы в знак повиновения. Но поза, которую Гремпи при этом приняла, Сделала ее такой громадной и высокой, Что кошка казалась совсем крошечной и копошилась Где-то далеко внизу. Неужели же старая Гремпи, однажды сражавшаяся даже с Грозным медведем, теперь спасует перед несчастным Маленьким хорьком с остроконечным хвостиком, Которого бы ей хватило на один глоток? Она почувствовала стыд, в особенности когда жалобный Визг Джонни резанул ее по уху и, Напомнив ей о ее обязанностях, Ободряюще на нее подействовал И она опять опустилась на передние лапы, Чтобы продолжить путь. Но кошка снова выкрикнула: "Стой!" Гремпи не обратила внимания на приказ. Испуганное мяуканье одного из котят придало кошке Бодрости, и она поставила ультиматум. Причем ультиматумом была она сама. Имея в своем распоряжении восемнадцать острых когтей И полный рот таких же зубов, кошка с силой Отчаяния вцепилась и впилась в голый нос Гремпи Самое чувствительное место медведицы, Которое не могло выдержать натиска. Затем отпрянула в безопасное место, Где ее не могли достать когти Гремпи. После тщетной попытки стряхнуть с себя пеструю фурию Гремпи поступила, как поступило бы в таких Обстоятельствах большинство животных. Она круто повернула, решив покинуть вражескую Территорию и спастись бегством в родные леса. Но в кошке разгорелся боевой пыл. Она не довольствовалась тем, что прогнала врага. Ей нужно было его посрамить для полного и Окончательного поражения. И несмотря на то, что старая Гремпи скакала во Весь опор, кошка продолжала на ней сидеть, Работая зубами и когтями, как маленький демон. Гремпи, не отличавшаяся большой сообразительностью, Обуял панический ужас. След несущейся пары был отмечен клочьями длинной Черной шерсти. Была даже пролита кровь в умеренной дозе. Честь была спасена. Кошка хотела большего. Они кружились в бешеной скачке. Гремпи была разбита, совершенно унижена и готова на Всякие уступки. Но киска оставалась глуха к ее кашляющим умоляющим Звукам. И кто знает, куда увлекла бы ее в этот День кошка, если бы Джонни, заорав с дерева во Всю мощь, неожиданно для себя не подал матери новой Мысли. Она тотчас же привела ее в исполнение, Взобравшись на дерево. Теперь это уже была явно вражеская территория, И ввиду подкрепления, которое мог получить враг, Кошка благоразумно решила не следовать далее. Она спрыгнула с карабкающейся медведицы на землю и Стала, как часовой, внизу, прогуливаясь кругом с Поднятым хвостом и приглашая медведей сойти, Если они посмеют. Потом пришли котята и окружили мать, Наслаждаясь зрелищем. А горцы уверяли, что осада медведей продолжалась бы До тех пор, пока они не умерли бы с Голоду. Не приди повар отеля и не отозвал бы Свою кошку, Но это последнее показание не было подтверждено Администрацией парка.