А мы любили

Этот город шумит неоновые реки. Но я вижу твой взгляд сквозь закрытые веки. Телефон на беззвучном, в бокале прохлада. Вспоминаю твой шёпот другого не надо. Мы с тобой зажигали на крышах рассветы, Разбивали сердца, нарушали запреты. И казалось, что вечность всего лишь мгновенье, Пока длится твоё прикосновение. Карусель из огней, фотоплёнка размыта. Всё, что было у нас, говорят, позабыто. Но играет наш трек из разбитых колонок. Голос твой, как наждачка до боли мне тонок. А мы любили так, что летели искры. До дрожи в пальцах, до сумасшедшей мысли. А мы любили, словно в последней драме. Теперь чужие. Но живёт это пламя. Мы просто любили. Под этим небом рваным. Собираю осколки разбитой посуды. Память странный палач и коварный Иуда. В каждом новом лице я ищу твои черты. Все дороги ведут в наши мёртвые порты. Ты писал мне стихи на салфетках в кафешке. А я верила в сказки. Смеялась в усмешке. Мир делился на до и на после так просто. Мы с тобой это был недостроенный остров. За окном снова дождь. Этот бит всё быстрее. Я пытаюсь забыть. Но себе я не верю. Кто-то шепчет твоё имя. И ток по ладоням. Мы от прошлого, видимо... Нас не догонят. А мы любили так, что летели искры. До дрожи в пальцах, до сумасшедшей мысли. А мы любили, словно в последней драме. Теперь чужие. Но живёт это пламя. Мы просто любили. Под этим небом рваным. Мы просто любили. С тобой до боли желанным. Скажи, ты помнишь тот закат на пирсе? И как дрожал твой голос в первом письме. Мы думали, что всё. Навечно, всерьёз. Остался только пепел. От сгоревших звёзд. Но это был наш лучший пожар. А мы любили так, что летели искры. До дрожи в пальцах. До сумасшедшей мысли. А мы любили, словно в последней драме. Теперь чужие. Но живёт это пламя. Мы просто любили. Под этим небом рваным. Мы просто любили. С тобой до боли желанным. А мы любили. Просто любили.