Эхо

Под куполами наполняется полная чаша. Под куполами не бывает чужих или наших. Внутри горят и греют свечи за упокой. В конфликте сфера, что солдат вечно живой. Бог не лицеприятен и не знает лести, Встречая на руках, не медля, каждого двести. Нам досталась панихида, ангелам песни о том, Что разлученные когда-то будут вместе, О том, что цветы прорастают в могилах, О том, что солнце никогда не светит мимо, О том, что смерть всегда в почете у одних, О том, что смерть всегда в печали у других. На рукаве остался порядковый номер. Старые снимки с улыбкой в фотоальбоме. Осталась память истории, написанной кровью. Осталось все, кроме героев. Растает туман. Краснеет мак. Настанет весна, Рассеяв мрак. Я тут малой еще смотрю на пожелтевшие фото. По бороздам в сапогах отбежал от роты, И Троица на небесах сказала: "Вот он". Ведь деревушка рядом стала нашим аршафотом. Мы по болотам пробирались в ледяную глушь. Там у причала было несколько солдатских душ. Я не один там был. Мы их все увидели. Но такой контент просто не заснять на видео. Я вдохнул полной грудью чистоту леса. В такой момент даже внутри замолкали бесы. Сжал в кулак крестик из черного граба. Старый причал тянулся вверх пассажирским трапом. Полнолуние угрюмо прожигало окна. В той деревушке лично встречал нас Бог. И мы под светом спутника, засыпанный градом. В той деревушке лично стрелял в меня брат. Растает туман. Краснеет мак. Настанет весна, Рассеяв мрак. В той деревушке лично убил меня брат.