Вайнахская

На груди утеса-великана ночевала тучка золотая. Мимо шли составы за составом, лодь живую медленно Качая. Била дрожь, но била не от страха, От обиды мысли цепенели. А составы волокли воинахов стылые сибирские метели. Плакали колодцы дороги, из земли истерзанные поры, И от горя замерли пороги горных рек и даже Сами горы. Плакали колодцы и дороги, Из земли истерзанные поры, и от горя замерли пороги Горных рек даже сами горы. Шли составы, расправляя плечи, Дул в затылок самый вольный ветер, а в вагонах Таяли, как свечи, в топку вместе брошенные дети. В одночасье мир стал черно-белым, Жизнь ломая, как стволы акаций. Ах, Аймани, как же ты посмела в восемь лет, В своих неполных двадцать? Плакали колодцы и дороги, из земли истерзанные поры, И от горя замерли пороги горных рек и даже Сами горы. Плакали колодцы и дороги, Из земли истерзанные поры, и от горя замерли пороги Горных рек и даже сами горы. А составы вдаль текли рекою, небеса, Как в трауре, молчали. Падший ангел высохшей рукою ножил скорбь уставших от Печали. Зло не звергло в пропасть Божья кара, Тяготы свинцовые разрушив, над землей запел Кондор Умара, светом жизни наполняя души. Впереди родные диваны, позади осталась Неизвестность. Вытри слезы, вытри слезы, мама, Дом наш отчий выстоял как крепость. И поют колодцы дороги, заросли травой земные поры, Зашумели горных рек пороги, вернулось эхо в наши Горы.