Вот иду я по лесу

Дедушка, ты опять в лес ходил? Ходил. А что ты там увидел? Да уж, видел. А мне расскажешь? Вот иду я по лесу. Вот иду я по лесу, а навстречу ребята. Увидели мой рюкзак раздутый. Спрашивают: "Грибов нет, ягоды не поспели. Чего вы насобирали?" Прищуриваюсь загадочно. "Зверя, отвечаю, поймал. А вы такого и в глаза не видали". Деда, а я видел. Ну погоди, погоди. Ребята переглядываются, не верят. Мы, говорят, всех зверей знаем наперечет. "Так угадайте, дразню ребят. И угадаем. Только какую-нибудь примету скажите, Ну хоть самую маленькую". Пожалуйста, говорю, не жалко. Ухо у зверя медвежье. А у какого зверя медвежье ухо? У медведя. Но не медведя же я в рюкзак-то Посадил. Медведь же не поместится. Да и попробуй посади-ка его в рюкзак. А глаз у зверя вороний, подсказываю. Да. А лапы, говорю, гусиные. Ой! Ну, тут все рассмеялись и загалдели. И решили, что я их разыгрываю. А я еще поддаю. Не нравятся вам гусиные? Представьте лапки кошачьи и лисий хвост. Ой, такого не бывает. Да. Вот и ребята тоже обиделись, Отвернулись, молчат. Ну так как, спрашиваю, сами угадаете или сказать? "Сдаемся!", кричат ребята. И я сдаюсь, дедушка. Не спеша снимаю рюкзак, развязываю завязки и Вытряхиваю охапку лесной травы. Ой! А в траве и вороний глаз, и Медвежье ухо, гусиные и кошачьи лапки, И лисий хвост, и львиный зев. И другие травы: мышихвостник, лягушечник, Жабник. Ой, как Показываю, да. Показываю каждое растение рассказываю: Это от насморка, Это от кашля, это от синяков и царапин. Эта вот красивая, а эта ядовитая, Эта душистая, эта от комаров и мошек, А эта чтобы живот не болел и чтобы голова Была свежая. Вот какой зверь в рюкзаке! Да. Распластался чудо-зверь по лесу в шкуре Своей зеленой, притаился, слушает медвежьим Ухом, смотрит вороньим глазом, Помахивает лисьим хвостом, шевелит кошачьими Лапками. Лежит загадочный зверь и помалкивает. Ждет, когда его разгадают. А еще про какую-нибудь загадку расскажешь? Ну, разве что про Лешеву мышарину. Вот иду я по лесу. Вот иду я по лесу и раз выхожу на Мышарину. Моховые кочки, кривые сосенки, Пучки осоки и все, тьфу, тьфу, Заплевано. Кто же это там расплевался? Ну и ну! Сейчас-то я понарошку удивляюсь. Так, для виду. Теперь-то я точно знаю, Кто тогда траву заплевал. А в детстве я и в самом деле, вот Так же, как и ты, не понимал. Охал, ахал, сердился, фыркал. Что за неряха? Зачем напакостил? Комары его довели, что ли? Или доконали слепни, или ягод кислых наелся. Но бабушка тогда мне сразу сказала: "Леший". Ой! "Леший мышарину заплевал, И нечего тебе на это болото ходить. Черника там кислая, морошка дряблая, А от голубики станет болеть голова. Леший потому и плевался, что там ему не понравилось. Он ведь такой, чуть не по нему, Сейчас плеваться. Нечисть болотная". И ты поверил? Нет, конечно, я бабушке не поверил. Петушился, спорил, наскакивал. Какие такие лешие? В лесу нет никаких леших, выдумки это все. Ну и разбираться-то и не стал. Леший, значит, плюет на все, а я разбирайся. Хоть, конечно, лешего-то и нет. Ну а если бы не фыркал бы, не спорил, А, как подобает натуралисту, внимательно Пригляделся, давно бы и узнал, Что леший тут ни при чем, что это просто Комочки пены, вблизи даже вполне симпатичные. В каждом комочке сидит личинка, Прячется от врагов. А чья личинка? Личинка удивительного насекомого Пенницы. Беззащитная хитрая пенница на Брезгливых, наверное, рассчитывает. Все нос воротят, а ей только того и надо. Живет себе в воздушном замке из воздушных пузырьков, Как за стеной каменной. Пенница эта так меня тогда удивила, Что и сейчас, выходя на заплеванные болотца, Я вспоминаю Лешего и свою бабушку. Так и слышу бабушкины слова: "Леший, Леший мшарину заплевал". Да и мне уже кажется, что комаров и слепней Тут больше, и что морошка тут дряблая, И черника кислая. А от голубики ведь и на самом деле кружится Голова. Это, наверное, потому, что ты теперь сам Дедушка. Дедушка, А еще про лесную какую-нибудь загадку расскажи. Очень я про загадки слушать люблю. Вот иду я по лесу. Вот иду я по лесу, а в кустах возится Кто-то, даже ветки мотаются. Эй, кто там кустах? А там дед Егор лыко дерет. Здравствуй, Егор! Никак лапти плести собрался? А что смеется? Когда-то я знатные лапти плел. А это так, баловство одно. Кузовки для внучат. А вересина ободранная тоже твоя работа? Еще чего, обиделся Егор. Вересовое лыко разве что на мочалки годно. Да кто ж тогда вересину драл? Издали светится как сухая кость. Ветки в бахроме, как в лохмотьях. Медведь на мочало драл? Так ведь медведь, говорят, век не моется. Заяц на лапти? Заяц, заяц! Есть такая песенка: заяц белый куда бегал, Лыко драл, куда клал. Так ведь это только в песенке заяц лыко на Лапти дерет, а так-то заяц весь год босой. Дед, а может, это лиса из мочала торбу сплести Задумала, чтобы ворованных кур таскать? Как там петух-то жаловался? Несет меня лиса за темные леса. Да, но помнится, что она не в торбе его Несла, а прямо за шиворот. Да смех-то смехом, а вересина ободрана, И неведомо кем, и неизвестно зачем. Лесные загадки походя не разгадываются. Надо временем и терпением запастись. Ну, я до весны дотерпел. Пришел и вижу: сидит на вересине Ворона. Взгромоздилась, скользит, Крыльями машет, клювищем сдирает сухие ленты. Надрала полный клюв и в сосны. Дед Егор для внучат кузовок плетет, А ворона гнездо для деток. Гнездо-кузовок у нее на сосне и выстлано мягким Лыком. Прибегала на вересину и белка. Коготками, зубками лыко драла. Полный рот натолкала и в елки. Кузовок-гайно там у нее, а в гайне бельчата Спят на мягком рассученном лыке. Кто-то тут еще вересину драл, кто-то еще кузовки Из лыка плел. Только вот кто, не узнал я Пока. Многие в лесу кузовки из лыка плетут. А не страшно тебе по лесу ходить? Так ведь меня все в лесу боятся. Тебя? Вот иду я по лесу. Вот иду я по лесу и ничего худого не Замышляю, а все от меня шарахаются, Чуть караул не кричат. Кто даже молча орет. В лесу наше ухо многих звуков ведь не слышит, Не приспособлено. Наше ухо хорошо слышит только то, Что надо нам, а что не надо, что не Опасно, в одно ухо входит, в другое выходит. А кому мы сами опасны, для тех ухо наше И вовсе глухо. А ведь для многих в лесу мы уже тем Страшны, что не слышим их. Да ведь и по сравнению с ними мы сказочные Великаны. Ты только ногу занес, Чтоб шагнуть, а над кем-то нависла твоя подметка, Как грозовая туча. Как туча? Ну-ка представь себе рубчатую подметку Размером с тучу и что вот-вот она обрушится на Тебя. Заорешь, небось, на полную мощность, Даже если и голоса у тебя нет, на ультразвуке Завоешь. Мы в лесу по живому шагаем, проносимся как циклон, Как тайфун. Если снизу на нас смотреть, Мы как скала до неба. И вдруг эта скала обрушивается, представляешь? И с ревом и гиканьем начинает кататься. Ты-то просто радуешься, в траве валяешься и ногами Дрыгаешь и хохочешь, а под тобой все живое в Лепешку. Все изломано, исковерkano, Все в труху. Ураган, буря, шторм, стихийное бедствие. А руки твои, а рот, а глаза? Птенчик притих, прижался. Ты к нему от души добрые руки протянул. Хочешь ему помочь, а у него от страха глаза Закатываются. Сидел себе спокойно на кочке, А с неба вдруг гигантские щупальца протянулись со Скрюченными когтями. Не хочешь, так глаза закатишь. Да. И вот иду я по лесу, ничего худого не Замышляю, а все пугаются, все шарахаются и даже Гибнут. Дедушка, а что же теперь? И в лес из-за этого не ходить? Уж и шагу шагнуть нельзя. Или под ноги сквозь лупу смотреть, Или рот прикрывать повязкой, чтоб ненароком мошку не Проглотить. Что еще? Что еще прикажешь делать? Нет, ничего, ничего. И в лес ходи, и валяйся в траве-мураве, Загорай, купайся, спасай птенцов, Собирай ягоды, грибы. Одно только помни: помни, что ты великан, Огромный сказочный великан. А раз ты огромный, Не забывай о маленьких. Раз сказочный, изволь-ка быть добрым, Добрым сказочным великаном, на которого в сказках Всегда надеются лилипутики. Только-то и всего.