Ларёк («L’Echoppe», 2008)

Ветер, шпалы на петлицах. Ночь, вокзал, глаза в окно. Вскрыли время и границы небеса Бородино. Фонари грызут аллею, паровоз как глыба льда. В чёрной копоти на реях воронёная орда. Злой этап глотают нычки, бьют прикладом сопляка. Зэки спят на перекличке в грязной луже у ларька. Гражданин начальник скачет с документом на ветру, А на рельсах время плачет: "Будем счастливы к утру". Жизнь больная, кашель, скука, пьёт изжога из реки. Лижет пепел, лает сука по движению руки. В забинтованном вокзале так смертельно ледяно. Сыпят ржавые медали небеса Бородино. Верили, что точно знаем, жизнь не будет так горька. Проживём в тепле да с краю, ковыряясь у ларька. Мы ларьками ссыпем землю, свяжем Запад и Восток. Бей McDonald's и приемлю только наш родной Лоток. Наш ларёк нам всем утеха реет смыслом на ветру. В нём беда и дискотека, в нём спасенье поутру. Русь моя, ты снишься многим. Вещий сон всегда кошмар. И богатым, и убогим всем достался этот дар. Что же нам открыто в мире? Что нам отрыгнут века? В пятикомнатной квартире я спиваюсь у ларька. На мою свободу слова льют козлы свободу лжи. Гражданин начальник, снова сказку злую расскажи. Кем нам стать, уже не знаю. Верим лишь, что сталь крепка. Русь закатом добивают, распиная у ларька. Города стучат экраном в лбы замёрзших деревень. Мы уходим слишком рано, оставляя дребедень. Мы прошли свою дорогу по фашистам, По попсе. Мы тащили души к Богу. Жалко, выжили не все. И духовно, как на вздохе, режет небо красота. Мы зубами твои крохи рвём до чистого холста. Красота, ты здесь родная, недоступна, Нелегка. За тобою наблюдаем, похмеляясь у ларька. Ты спасёшь нас, точно знаю. Я твой брат, твоя еда. Красота не исчезает, лишь уходит иногда. Mais jamais On pourra arriver pourra. On devrait. On pourra. Si jamais. Tu es là. Si jamais. Tu es là. Si Jamais