Однажды мне сказали

Однажды мне сказали, что внизу в раздевалке для меня Лежит посылка, которую занес в школу какой-то мужик. Дядя Ваня, конечно, наш шофер, какой еще мужик? Наверное, дом у нас был закрыт, а ждать меня С уроков дядя Ваня не мог, вот и оставил В раздевалке. Я с трудом дотерпел до конца занятий И кинулся вниз. Тетя Вера, школьная уборщица, Показала мне настоящий в углу белый фанерный ящичек, В каких снаряжают посылки по почте. Я удивился, почему в ящичке? Мать обычно отправляла еду в обыкновенном мешке. Может быть, это и не мне вовсе? Нет, на крышке были выведены мой класс и моя Фамилия. Видно, надписал уже здесь дядя Ваня, чтобы не Перепутали для кого. Что это мать выдумала заколачивать продукты в ящик? Глядите, какой интеллигентной стала. Нести посылку домой, не узнав, что в ней, Я не мог. Не то терпение. Ясно, что там не картошка. Для хлеба тара тоже, пожалуй, маловата, да и Неудобно. К тому же хлеб мне отправляли недавно, Он у меня еще был. Тогда что там? Тут же в школе я забрался под лестницу, Где, помнил, лежит топор, и, отыскав его, Оторвал крышку. Под лестницей было темно, я вылез обратно и, Воровато озираясь, поставил ящик на ближний Подоконник. Заглянув в посылку, Я обомлел. Сверху, прикрытые аккуратно большим белым Листом бумаги, лежали макароны. Вот это да! Длинные желтые трубочки, уложенные одна к другой Ровными рядами, вспыхнули на свету таким богатством, Дороже которого для меня ничего не существовало. Теперь понятно, почему мать собрала ящик, Чтобы макароны не поломались, не покрошились, Прибыли ко мне в целости и сохранности. Я осторожно вынул одну трубочку, Глянул, дунул в нее и, не в состоянии больше Сдерживаться, стал жадно хрумкать. Потом таким же образом взялся за вторую, За третью, размышляя, куда бы мне спрятать ящик, Чтобы макароны не достались чересчур прожорливым Мышам в кладовке моей хозяйки. Не для того мать их покупала, тратила последние Деньги. Нет, макаронами я так просто не попущусь. Это вам не какая-нибудь картошка. И вдруг я поперхнулся. Макароны. Действительно, где мать взяла макароны? Сроду их у нас в деревне не бывало, ни За какие шиши их там купить нельзя. Это что же тогда получается? Торопливо, в отчаянии и надежде я разгреб макароны и Нашел на дне ящика несколько больших кусков сахару и Две плитки гематогена. Гематоген подтвердил. Посылку отправляла не мать. Кто же в таком случае? Кто? Я еще раз взглянул на крышку. Мой класс, моя фамилия, мне. Интересно, Очень интересно. Я втиснул гвозди крышки на место и, Оставив ящик на подоконнике, поднялся на второй этаж И постучал в учительскую. Лидия Михайловна уже ушла. Ничего, найдем. Знаем, где живет, Бывали. Значит, вот как. Не хочешь садиться за стол, получай продукты на дом. Значит, так. Не выйдет. Больше некому. Это не мать. Она бы и записку не забыла Вложить, рассказала бы, откуда, с каких приисков Взялось такое богатство. Когда я бочком влез с посылкой в дверь, Лидия Михайловна приняла вид, что ничего не Понимает. Она смотрела на ящик, Который я поставил перед ней на пол, и удивленно Спрашивала: "Что это? Что такое ты принес? Зачем?" "Это вы сделали", сказал я дрожащим, Срывающимся голосом. "Что я сделала? О чем ты?" "Вы отправили в школу эту посылку. Я знаю, вы." Я заметил, что Лидия Михайловна покраснела и Смутилась. Это был тот единственный, Очевидно, случай, когда я не боялся смотреть ей Прямо в глаза. Мне было наплевать, учительница она Или моя троюродная тетка. Тут спрашивал я, а не она, и спрашивал не На французском, а на русском языке, Без всяких артиклей. Пусть отвечает. "Почему ты решил, Что это я?" "Потому что у нас там не бывает никаких макарон. И гематогену не бывает." "Как? Совсем не бывает?" Она изумилась так искренне, что выдала себя с Головой. "Совсем не бывает. Знать надо было." Лидия Михайловна вдруг засмеялась И попыталась меня обнять, но я отстранился от нее. "Действительно, надо было знать. Как же это я так?" Она на минутку задумалась. "Но тут и догадаться трудно было, Честное слово. Я же городской человек. Совсем, говоришь, не бывает? Что же у вас тогда бывает?" "Горох бывает. Редька бывает." "Горох, редька. А у нас на Кубани Яблоки бывают. Ох, сколько сейчас там яблок. Я нынче хотела поехать на Кубань, А приехала почему-то Сюда." Лидия Михайловна вздохнула и покосилась на меня. "Не злись. Я же хотела как лучше. Кто знал, что можно попасться на макаронах? Ничего, теперь буду умнее. А макароны эти ты возьми." "Не возьму", перебил я ее. "Ну зачем ты так? Я знаю, что ты голодаешь, А я живу одна, денег у меня много. Я могу покупать, что захочу, но ведь мне одной... Я и ем-то помаленьку, боюсь потолстеть." Ее голос начинал на меня действовать усыпляюще. Я боялся, что она меня уговорит. И сердясь на себя за то, что понимаю правоту Лидии Михайловны, и за то, что собираюсь ее все-таки Не понять, я, мотая головой и бормоча что-то, Выскочил за дверь. Уроки наши на этом не прекратились. Я продолжал ходить к Лидии Михайловне. Но теперь она взялась за меня по-настоящему. Она, видимо, решила, ну что ж, французский, Так французский. Правда, толк от этого выходил. Постепенно я стал довольно сносно выговаривать Французские слова. Они уже не обрывались у моих ног тяжелыми Булыжниками, а позванивая, пытались куда-то лететь. "Хорошо," подбадривала меня Лидия Михайловна, "в этой четверти пятерка еще не получится, А в следующей обязательно." О посылке мы не вспоминали, но я на всякий Случай держался настороже. Мало ли что Лидия Михайловна возьмется еще Придумать.