Каменный цветок Часть 2

Пришел Прокопьич домой, А Данилушка около станочка стоит, Досточку малахитову оглядывает. На этой досточке зарез сделан, Кромку отбить. Вот Данилушка на это место уставился и Головенкой покачивает. Прокопьичу любопытно стало, что этот новенький Парнишка тут разглядывает. Спросил строго, как его правило велось: "Ты это что? Кто тебя просил поделку в руки брать? Что тут доглядываешь?" Данилушка и отвечает: "На мой глаз, Дедушка, не с этой стороны кромку отбивать надо. Вишь, узор тут. А его и срежут". Прокопьич закричал, Конечно: "Что? Ты кто такой? Мастер? Дело не делом, шо осудишь. Что ты понимать можешь?" "То и понимаю, что эту штуку испортили". "Кто испортил, а? Это ты, сопляк, мне первому мастеру? Да я тебе такую порчу покажу. Жив не будешь". Пошумел так-то, покричал, а Данилушку Пальцем не задел. Прокопьич-то, вишь, сам над этой досточкой думал, С которой стороны кромку срезать. Данилушка своим разговором в самую точку попал. Прокричался Прокопьич и говорит вовсе уж добром: "Ну-ка ты, Мастер новоявленный, Покажи, как по-твоему сделать". Данилушка и стал показывать да рассказывать. "Вот бы какой узор вышел. Оттого бы лучше пустить досточку поуже, По чистому полю кромку отбить. Только бы сверху плетишок малое оставить". Прокопьич знай покрикивает. "Ну, Как же? Много ты понимаешь. Накопил не просыпь". А про себя думает: "Верно парнишка говорит. Хм, из такого, пожалуй, толк будет. Только учить-то его как? Стукни разок, он и ноги протянет". Подумал так, да и спрашивает: "Ты хоть чей, Экий ученый?" "Сирота, Матери не помню, а про отца и вовсе не Знаю, кто был. Кличут Данилкой Недокормышем. А как отчество и прозвание отцовское, Про то не знаю". Рассказал, как он во дворне Был и за что его прогнали. Как потом лето с коровьим стадом ходил, Как под бой попал. Прокопьич пожалел. "Несладко, гляжу, тебе, парень, житишко задалось. А тут еще ко мне попал. У нас мастерство строгое". Потом будто рассердился, заворчал. "Ну, хватит, хватит. Ишь Разговорчивый какой. Языком-то Не руками. Всяк бы работал. Целый вечер лясы да балясы. Ученичок тоже. Погляжу вот завтра, какой с тебя толк. Садись ужинать, да и спать пора". Прокопьич одиночкой жил. Жена-то у него давно умерла. Старушка Митрофановна из соседей у него хозяйство Вела. Утрами ходила постряпать, сварить чего, В избе прибрать, а вечерами Прокопьич сам Управлял, что ему надо. Поели. Прокопьич и говорит: "Ложись вон тут на скамеечке". Данилушка разулся, котомку свою под голову, Рубашкой закрылся, поежился маленько. Вишь, холодно в избе-то было по осеннему времени. Все ж таки вскорости уснул. Прокопьич тоже лег, а уснуть не может. Все у него разговор о малахитовом узоре из головы Не идет. Ворочался, ворочался. Встал, зажег свечку, да и к станку. Давай эту малахитову досточку так и сяк Примерять. Одну кромку закроет, Другую, прибавит поля. Выходит, что парнишка лучше его узор понял. Дивится Прокопьич: "Вот тебе Недокормышек. Еще ничем ничего, а старому мастеру указал. Ну и глазок! Ну и глазок!" Пошел потихоньку в чулан, притащил оттуда Подушку да большой овчинный тулуп, Подсунул подушку Данилушки под голову, Тулупом накрыл. "Спи-ка, Глазастый". А тот и не проснулся. Повернулся только на другой бочок, Растянулся под тулупом то, тепло ему стало. И давай насвистывать носом полегоньку. У Прокопьича своих ребят не бывало. Этот Данилушка и припал ему к сердцу. Стоит мастер, любуется, А Данилушка, знай, посвистывает, Спит себе спокойненько. У Прокопьича забота: Как бы этого парнишку хорошенько на ноги поставить, Чтоб не такой тощий да нездоровый был. С неве ли здоровьишком нашему мастерству учиться. Пыль, отрава живо зачахнет. Отдохнуть бы ему сперва, подправиться, Потом учить стану. Толк, видать, будет. На другой день и говорит Данилушке: "Ты спервоначалу по хозяйству помогать будешь. Такой уж у меня порядок заведен. Понял? Для первого разу сходи за калиной. Ее инеем прихватило. В самый раз она теперь на пироги. Да гляди не ходи далеко-то. Сколь наберешь, то и ладно. Хлеба возьми. Хорошо естся в лесу-то. Да еще к Митрофановне зайди. Говорил ей, чтоб тебе пару яичек испекла да молока В крыночку плеснула. Понял?" На другой день опять говорит: "Поймай-ка ты мне Щегленка поголосистее да чечетку побойчее. Гляди, чтоб к вечеру были. Понял?" Когда Данилушка поймал и принес, Прокопьич говорит: "Ладно, да не вовсе. Лови других". Так и пошло. На каждый день Прокопьич Данилушке работу дает. А все забава. Как снег выпал, велел ему с соседом за дровами Ездить. Подсоби там. Ну а какая подмога? Вперед на санях едет, лошадью правит, А назад за возом пешком идет. Промнется так-то, поест дома да и спит покрепче. Шубу ему Прокопьич справил, шапку теплую, Рукавицы, валенки на заказ скатали. Прокопьич, видишь, имел достаток, Хоть крепостной был, а по оброку ходил. Зарабатывал маленько. К Данилушке-то он крепко прилип. Прямо сказать, за сына держал. Ну не жалел для него, а к делу своему Не подпускал до времени. В хорошем-то житье Данилушка живо поправляться стал. И к Прокопьичу тоже прильнул. Ну как? Понял Прокопьич его заботу. В первый раз так-то пришлось пожить. Прошла зима. Данилушке и вовсе вольготно стало. То он на пруд, то в лес. Только и к мастерству Данилушка присматривался. Прибежит домой, и сейчас же у них разговор. То другое Прокопьичу расскажет, Да и спрашивает: "Это что? Да это как?" Прокопьич объяснит, на деле покажет. Данилушка примечает, когда и сам примется. Ну-ка я. Прокопьич глядит, поправит, когда надо, Укажет, как лучше. Вот как-то раз приказчик и углядел Данилушку На пруду. Спрашивает своих-то вестовщиков. Это чей парнишка? Который день его на пруду вижу. По будням с удочкой балуется, уж не маленький. Кто-то его от работы прячет. Узнали вестовщики. Говорят приказчику, а он не верит. Ну-ка тащите парнишку ко мне, сам дознаюсь. Привели Данилушку. Приказчик спрашивает: Ты чей? Данилушка и отвечает: В учении я у мастера по Малахитовому делу. Приказчик тогда хвать его за ухо. Так-то ты, стервец, учишься. Да за ухо и повел к Прокопьичу. Тот видит неладно дело. Давай выгораживать Данилушку. Да это я сам послал его окуньков половить. Сильно о свеженьких окуньках скучаю. По нездоровью моему другой еды принимать не могу. Вот и велел парнишке половить. Приказчик не поверил. Смекнул тоже, что Данилушка вовсе другой стал. Поправился. Рубашонка на нем добрая, Штанишки тоже, и на ногах сапожнёжки. Вот и давай проверку Данилушке делать. Ну-ка, покажи, чему тебя мастер выучил. Данилушка передник надел, подошел к станку и давай Рассказывать да показывать. Что приказчик спросит, у него на все ответ готов: Как околтать камень, как распилить, Фасочку снять, чем когда склеить, Как колер навести, как на медь посадить, Как на дерево. Одним словом, все, все как есть. Пытал, пытал приказчик, да и говорит Прокопичу: "Этот, видно, гож тебе пришелся". "Не жалуюсь". "То-то не жалуешься, а баловство разводишь. Тебе его отдали мастерству учиться, а он у пруда С удочкой. Смотри, таких тебе свежих окуньков Отпущу, до смерти не забудешь. Да и парнишке невесело станет". Погрозился так-то, ушел. А Прокопич дивуется: "Когда хоть ты, Данилушка, Понял это все? Ровно я тебя еще и не учил вовсе". "Сам же показывал да рассказывал, а я и примечал". У Прокопьвича даже слезы закапали, До того ему это по сердцу пришлось. "Сыночек милый, Данилушка, Что еще знаю, Все тебе открою, не потаю". Только с той поры Данилушке не стало вольготного Житья. Приказчик на другой день послал за ним и работу На урок стал давать. Сперва, конечно, попроще что: бляшки, Какие женщины носят, шкатулочки. Потом сточкой пошло: подсвечники да украшения Разные. Там и до резьбы доехали: Листочки да лепесточки, узорчики да цветочки. У них ведь, у малахитчиков, дело межкотное, Пустяковая ровно штука, а сколько он над ней сидит. Так Данилушка и вырос за этой работой.