Каменный цветок Часть 5

Земля тогда уже подмерзать стала и снежок Припорашивал. Подошел Данилушка к крутику, Где камень брал. Глядит, а на том месте Выбоина большая, будто камень ломали. Данилушка о том не подумал, кто это камень ломал. Зашел в выбоину. Посижу, отдохну, от ветра спрячусь. Потеплее тут. Глядит у одной стены камень-серовик Вроде стула. Данилушка тут и сел, задумался, В землю глядит, и все цветок тот каменный из Головы не идет. Ай, вот бы поглядеть! Только вдруг тепло стало, Ровно лето воротилось. Данилушка поднял голову, а напротив, У другой-то стены сидит Медной горы Хозяйка. По красоте-то да по платью малахитовому Данилушка Сразу ее признал. Только и то думает... Может, мне это кажется, а на деле никого нет. Сидит, молчит, глядит на то место, Где хозяйка, и будто ничего не видит. Она тоже молчит, вроде как призадумалась. Потом и спрашивает: Ну что, Данила мастер, Не вышла твоя дурман-чаша? Не вышла. А ты не вешай голову-то. Другое попытай. Камень тебе будет по твоим мыслям. Нет, не могу больше. Измаялся весь. Не выходит. Покажи каменный цветок. Показать-то просто. Да потом жалеть будешь. Не отпустишь из горы? Зачем не отпущу? Дорога открыта, Да только ко мне же ворочаются. Покажи, сделай милость. Она еще его уговаривала. Может, еще попытаешься сам добиться? Про Пракопья-то тоже помянула. Он тебя пожалел. Теперь твой черед его пожалеть. Про невесту напомнила. Души в тебе девка не чает, а ты на Сторону глядишь. Знаю я. А только без цветка мне жизни нет. Покажи. Тогда пойдем, Данила мастер, в мой сад. Сказала и поднялась. Тут и зашумело что-то, как осыпь Земляная. Глядит Данилушка, а стен Никаких нет. Деревья стоят высоченные, только не такие, Как в наших лесах, а каменные, Которые мраморные, которые из змеевика Камня. Ну, всякие, только живые, С сучьями, с листочками. От ветра-то покачиваются и гул дают, Как будто звенит что-то. Понизу трава тоже каменная, лазоревая, Красная, разная. Солнышка не видно, а светло, как перед закатом. Промеж деревьев-то змейки золотенькие трепыхаются, Как пляшут, от них и свет идет. И вот подвела та девица Данилушку к большой полянке. Земля тут как простая глина, а по ней кусты Черные, как бархат. На этих кустах Большие зеленые колокольцы малахитовые, И в каждом сурьмяная звездочка. Огневые пчелки над теми цветками сверкают, А звездочки тихонько позванивают, Ровно поют. Ну, Данила мастер, поглядел? Ой, не найдешь камня, чтобы так-то сделать. Кабы ты сам придумал, дала бы тебе такой камень, А теперь не могу. Сказала и рукой махнула. Опять зашумело, и Данилушка на том же камне в Ямине-то этой и оказался. Ветер так и свистит. Ну, известно, осень. Пришел Данилушка домой, А в тот день как раз у невесты вечеринка Была. Сначала Данилушка веселым себя показывал, Песни пел, плясал, а потом и затуманился. Невеста даже испугалась. Что с тобой? Ровно на похоронах ты. Ой, голову разломило. В глазах черное с зеленым да красным. Света не вижу. На этом вечеринка и кончилась. По обряду невеста с подружками провожать жениха Пошла. А много ли дороги, коли через дом Либо через два жили. Вот Катенька и говорит: Пойдемте, девушки, кругом, по нашей улице до конца Дойдем, а по Яламской воротимся. А про себя думает: Пообдует Данилушку ветром, не лучше ли ему станет? А подружкам что? Рады-радехоньки. И то проводить надо. Шибко он близко живет. Провожальную песню ему по-доброму вовсе не певали. Ночь-то тихая была, и снежок падал. Самое для разгулки время. Вот они и пошли. Жених с невестой попереду, а подружки невестины с Холостяжником, которые на вечеринке были. Он поотстал маленько. Завели девки эту песню провожальную, А она протяжно да жалобно поется, Чисто по покойнику. Катенька видит, вовсе ни к чему это. И без того Данилушка у меня невеселый. Они еще такие причитания петь вздумали. Старается отвести Данилушку на другие думки. Он разговорился было, да только скоро опять Запечалился. Подружки Катенькины тем временем провожальную Кончили, за веселые принялись. Смех у них да беготня, а Данилко идет, Голову повесил. Сколь Катенька ни старается, не может развеселить. Так и до дому дошли. Подружки с холостяжником стали расходиться кому Куда. А Данилушка уж без обряду невесту свою Проводил и домой пошел. Прокопвич давно спал. Данилушка потихоньку зажег огонь, Выволок свои чаши на середину избы и стоит, Оглядывает их. В это время Прокопвич кашлем бить стало. Так и надрывается. Он, вишь, к тем годам вовсе нездоровый стал. Кашлем-то этим Данилушку, как ножом по сердцу Лизануло. Всю прежнюю жизнь припомнил. Крепко жаль ему старика стало. А Прокопвич прокашлялся, спрашивает: Ты Что это С чашами-то? Да вот, гляжу, не пора ли сдавать. Давно пора. Зря только Место занимают. Лучше Все равно не сделаешь. Ну, поговорили еще маленько. Потом Прокопвич опять уснул, И Данилушка лег. Только сна ему нет и нет. Поворочался, поворочался, Опять поднялся, зажег огонь, поглядел на чаши, Подошел к Прокопью, постоял тут над стариком-то, Повздыхал. Потом взял кувалду Да как ахнет по дурман-цветку. Только схрупало. А ту чашу по барскому-то чертежу не Пошевелил. Плюнул только в середку и выбежал. Так с той поры Данилушку и найти не могли. Кто говорил, что он ума решился, В лесу сгинул, а кто опять сказывал: Хозяйка взяла его в горные мастера. На деле-то по-другому вышло. Про то дальше сказ будет.