Сын Илая

Горизонт заштопан пеплом, солнце слепит, как целковый Мир — обугленный скелет, закованный в догмат свинцовый Мой маршрут — его фарватер, где барханы режут сушу Слой известняка снаружи — слой бесчувствия на душах Тридцать лет фантазии, Или тридцать лет виденья Шаг в петлю анахронизма, ради акта возрожденья Век за веком человек — архитектор катаклизмов Ищет Слово, чтоб залить в бензобак для деспотизма Людям нужен был каратель, трибунал и диктатура Слово — лишь святой патрон, новая архитектура Они жаждали чернил, чтоб выжигать чужие судьбы Моя Книга — это мост. Вопрос лишь в том: куда пришли мы И Если завтра этот Вавилон осыплется трухою Что ты вынесешь в ладонях над кипящею смолою Каковы твои стигматы? Кто твой внутренний Илай Среди выжженных страниц свои смыслы выбирай Искали силу в буквах, проглядев святой источник Что останется от нас, когда сотрется этот почерк Если Книга — это зеркало, где каждый безоружен Оглянись: кем этот мир был так безжалостно разрушен Я помню силуэт отца — сквозь марево и порох Он защищал не свиток, а ума бездонный ворох Но как поить толпу, когда колодец залит ядом И Как шептать о тишине всем тем, кто бредит канонадой Он не видел этот ад, но был ведо́м надеждой Его марш по черепам ломал границы прежние Мы открыли вам глаза — но в них застыла при́зма лжи Развевая прах отцов, где след от прошлой жи́зни смыт Земля не виновата, что её стошнило нами Когда мы веру разменяли на торговлю чудесами Я лишь эхо на песке, тень забытого пророка Но вопрос застрял в зубах, до финального притока Если текст — всего лишь повод, чтобы рвать друг друга в клочья То зачем святое Слово возвращать из этой ночи Строя Вавилон на склепах, ждём спасительного знака Ты один прошёл сквозь пустошь... Но спасён ли ты от мрака И Если завтра этот Вавилон осыплется трухою Что ты вынесешь в ладонях над кипящею смолою Каковы твои стигматы? Кто твой внутренний Илай Среди выжженных страниц свои смыслы выбирай Мы искали силу в буквах, проглядев святой источник Что останется от нас, когда сотрется этот почерк Если Книга — это зеркало, где каждый безоружен Оглянись: кем этот мир был так безжалостно разрушен