Два еврея

Что говорить? Ну мы, конечно, брали. Немножко, по чуть-чуть, само собой. Теперь я вижу: мало, мало брали, Зато и погорели мы с тобой. Поменьше б говорили, в самом деле, Махнули бы в какой-нибудь Марсель. Немножко огляделись и осели, И живем потихонечку, как все. Кто мы с тобой? Два глупые еврея. Таких, наверно, больше нет нигде. Когда придут и наголо побреют, Что будем мы иметь на черный день? Вот эти две таких кислых рожи, Старую челюсть и радикулит. Ну, из тюрьмы я выйду. Ну и что же? Кому я нужен, старый инвалид? Я мог бы брать, но я всегда стеснялся И брал чуть-чуть, почти что как и все. А ты бы греб, я знаю, но боялся И разошелся только лишь в конце. Спешил и все, конечно, перепутал. И позвонил со страху не туда. А я, что я? Меня тоже на шутку. Зачем я помогал тебе тогда? Те, кто с умом берут и уезжают, В тот паспорт шлепнув круглую печать. А нас таких как раз теперь сажают. Еще бы, кто-то ж должен отвечать. Конечно, мы Немножко виноваты, Но тот, кто был защитник главный здесь, Ведь он не просто брал, он греб лопатой, Но был не глуп и вовремя исчез. Вот ты теперь седой и скучный дядя, И как ни прячь ты толстый свой портфель, Тебя ведь скоро Все равно посадят И выдадут казенную постель, И будет пот с лица катиться градом И примерзать мозоль к молотку. А я, что я, конечно, сяду рядом. Видно, так и надо дураку.