По всей Одессе шухер и облавы

По всей Одессе шухер и облава. Какая смута, с чем идет борьба? Всех проверяют слева и направо, А по ночам опять стоит стрельба. Что там за шум в порту и на вокзале? Опять япончик вот бы был скандал! Ведь что с тех пор, как Мишку расстреляли, Никто ж его в Одессе не видал. Вновь стало одесситам не до смеха, И шум как десять баллов за кормой. Большой начальник, говорят, приехал. Твали в арбер с боку, боже мой! Идет стрельба, хоть никому не слышно. Цветет сирень, и можно слушать джаз. Но там и здесь, чтоб вдруг чего не вышло, Все шутят так, как будто не про вас. Недавно слух прошел по всей Одессе, Что всем известный Шурик и бандит. Одесский юмор лупит на месте. Другие говорили, что сидит. Он жил везде, шутил, не зная меры, Гулял где хочет вдоль веселых фраз. Нашел вразрез, и кто-то принял меры, Чтоб он ходил, как все, и мимо глаз. А жизнь идет, как деньги из кармана, И не чтоб ей идти наоборот. Ты слышал, говорят, в рестораны вчера был взят с Большущим арестом. Ой, нелегко ж поймать рыцаря быстро, Хоть он всегда без промаха стрелял. На этот раз он сделал только выстрел и был Убит два раза на хвал. И чем же ты, Одесса, виновата? И где ж твой смех с намеком или без? Я б мог для вас достать чуть-чуть помилоду. На блант был взят вчера ОБТС. Шванецкий Миша всем известен в прозе, Но проза жизни это ж не игра. Вчера ж его поймали на приводе И приняли, как видно, за ора. И началось чем дальше, тем быстрее. Он отбивался шуткой, как всегда. Какой шутник теперь стоит в музее, Как мамонт тот же вымер навсегда. И, может, завтра выбит из хроника, Он встанет там, где тюк вот этот Как паромник веселый одессит, Безвыходно ушедший на дно.