Пьянство

Все идет по кругу. За что зацепиться, чтобы не оступиться, Когда бухло предлагает снова не бриться, Снова занять вдох, словом, не шевелиться. И ты как лох в этой чаще, как тут Не спиться. И чаще ток в беседах с дворовыми Лицами. И дальше ток пробегает по сердцу спицами. И ты каждый день начинаешь жить заново, Но решаешь, что рано и переносишь на завтра это Так углубляясь стереотипы жизни незаурядной, Незаметно просыпаешься в холодной парадной голодный. Да ладно, домой бы, да поздно. Занозы уж так глубоки. Куда пропала вся звездность? Наполеон в тебе терпит крах. Виной сему страх. Вовремя не рискнул, Сдал в фарт расклад, карты не сорвав в куш, Не продав душу, сел в лужу, а кто-то занял, Купил и выплыл на сушу. А ты все слушал, все размышлял, куда вложиться. Сначала японца, потом немца, потом перебраться в Столицу, потом презирал отца за слабость бутылки, Ругался на мать за прибранные пластинки. В одно паршивое утро ты понял, что-то не так, Что-то никто не кричит на тебя и твой страх. И меньше фото на стенах, пустые шкафы. Присмотревшись, ты не находишь детей и жены. За что зацепиться, чтобы не оступиться, Когда бухло предлагает снова не бриться, Снова занять вдох, словом, не шевелиться. И ты как лох в этой чаще, как тут Не спиться. И чаще ток в беседах с дворовыми Лицами. И дальше ток пробегает по сердцу спицами. И ты каждый день начинаешь жить заново, Но решаешь, что рано и переносишь на завтра это Заново. вот ты ведешь мемуары каким-то приезжим Татарам. Так получилось, они старые. Ты точно там, где спасает от смерти стакан. Ты делишься истиной. Ты стар для концертов, но тут выступишь. Твой директор доказанный пидорас это раз. Твоя родня не родня тебе это два. За бергамотом и фри не спрячешь, что у тебя Внутри это три. Но и в-четвертых, ты уже вовсе не ты. Желтые пятна кружках, хрущевка и раскладушка. Привык без подушки и без подружки более-менее. Пустые пачки от каких-то пельменей и пепел. Ты б спел, да голос осип, превратившись хрип. Ты понимаешь, что влип, блин, тупо один. Титаник стал потопим, стена сокрушима и белой на Горизонте не видно полосы видимо. Ты зависаешь, пират, как паленое видео. В итоге морали ты рад, что нет дороги назад. Ты не Сократ, а граненый нарк и не брат. И все, что осталось прежним, лишь взгляд глаз. Он потускнел, но друг его признал враз. Он тихо задал темп беседе за литром яда и Объяснил, что присвоил твою семью безвозвратно. К утру ты решил начать жить заново, но решил, Что рано и перенес на завтра это заново. Что зацепиться, чтобы не оступиться, Когда бухло предлагает снова не бриться, Снова занять вдох, словом, не шевелиться. И ты как лох в этой чаще, как тут Не спиться. И чаще ток в беседах с дворовыми Лицами. И дальше ток пробегает по сердцу спицами. И ты каждый день начинаешь жить заново, Но решаешь, что рано и переносишь на завтра это Заново. И нет финиша. Все идет по кругу.