Восток

Ради меня роди мне такого, как я. Раз доверила, как меня. Тысяча и одна ночь для тебя. Тысяча и один день для него. Глаза щурил дым, уголь обжигал пальцы. Поезд мчался в ночи. Тамбур показывал станции. Пахло людьми. Мимо скользили приевшие лица. Высохло горло. Я растолкал проводницу. Имена теряли смысл. Чай погрузил в мысли. Боковушка столом наружу. Сижу, думаю, зачем тогда так строго и сразу? Ведь там я буду сам себе все это рассказывать. Зачем варить себе клейстер и клеить им фразы, Дарить тебе песни и их же на хлеб себе Мазать? Не покидай корабль, капитан, Это наш фильм. Клином сошлась вся беллетристика. Блин, кому весь этот бенефис? В блеск кого возвысил? Кому та лепту, что внес, и магия чисел? У кого из нас сейчас на харе чисто, А кого тщеславие тащит честно вниз? И если честно, то причины внутри нас самих. Нах чертить биссектрисы и быть битником в них. Уж лучше в бемоли в модерне утопнуть, Чем в борделе от плана пластом и подохнуть. Пусть я плебей, но, блин, с платонизмом, С мыслью сверх идеи примитивным цинизмом. Филки и теплые гильзы патриотизма под скудным Словесным стриптизом. Стресс. Стоп. Ор стоп. Ведь я, по сути то стоик. Стоит ли строить субтитры, сонаты и сонеты? К чему эти сопли, а? Разбудил. Извини. Давай дальше спи. Солист не споет сопрано. Водка не излечит раны. Шлюха не станет дамой. Иисус не примет Корана. Собака не станет шурпой из барана. Восток дело тонкое, как сердце кинжала. Солист не споет сопрано. Водка не излечит раны. Шлюха не станет дамой. Иисус не примет Корана. Собака не станет шурпой из барана. Восток дело тонкое, как сердце кинжала. Если Бог на фантиках порошка, то где рай? И почему отчий дом напоминает просто сарай? Синтетический лайф гламурный коктейль из зла. Ночью ты сука, днем подруга, утром жена. И где теперь правда? Я в замешательстве путаю книги с поганой реальной Нереальной реальностью. Путаю судьбы друзей с героями классики. Убиваю себя бутылкой пластиковой. Кай остался на фотках. Герду забрала водка. Руслан не прокипятил. У Людмилы опухоль мозга. Анне экспресс отдавил ноги, а Пьеру давно уж нахер Сахер и просто пофиг. Осторожно, двери закрываются. Следующая станция-Все смешалось в доме, как тогда Погутил. Бабы открывали рты, от них разило спиртным. Червивый рен в тупиковой любви на стекле. Творческий климакс. Вооо и пейте, да и тп. Смотрю рисунки паркета под ногами. Сравниваю с балансом между нами. В этом подъезде прислониться, в общем-то, Негде с этими псевдо друзьями. Одни междометия. И Вера тащит нас в кабаре до утра там Гудеть. Надежда пророчит меня в кабинет там умереть. Люба делает за сценой минет. Дорогая, зачем? А после я ухожу в интернет, забываясь совсем. Меня найдут на Яндексе случайным кликом, А я за дверью подохну в бесшумном крике. Проходи, не снимай, не вытирай ноги. Друзья проводят меня за упомянутых тонов Нокии. Солист не споет сопрано. Водка не излечит раны. Шлюха не станет дамой. Иисус не примет Корана. Собака не станет шурпой из барана. Восток дело тонкое. Солист не споет сопрано. Водка не излечит раны. Шлюха не станет дамой. Иисус не примет Корана. Собака не станет шурпой из барана. Восток дело тонкое, как сердце кинжала. Солист не споет сопрано. Водка не излечит раны. Шлюха не станет дамой. Иисус не примет Корана. Собака не станет шурпой из барана. Восток дело тонкое, как сердце кинжала. Ради меня роди мне другого меня и разменяй города, Поменяй имена. Восток закалит его, как кинжал. Азия эхом шепнет мне: "Тебя жаль."