Конек-Горбунок, часть 30

На другой день утром рано разбудил конёк Ивана: "Эй, хозяин, полно спать, время службу исправлять!" Тут Ванюша почесался, Потянулся и поднялся. Помолился на забор И пошёл к царю во двор. Там котлы уже кипели. Подле них рядком сидели кучера и повара, И служители двора. Дров порою прибавляли, об Иване толковали. Вот и двери отворили. Царь с царицей выходили. "Ну, Ванюша, раздевайся И в котлах, брат, искупайся. Что ж ты, Ванюша, стал?" Царь Ивана закричал. "Исполняй-ка, брат, что должно". Говорит Иван: "Не можно ль, ваша милость, приказать Горбунка ко мне позвать? Я впоследне б с ним простился". Царь, подумав, согласился. Тут слуга конька приводит и к сторонке сам отходит. Вот конёк хвостом махнул, в те котлы мордой макнул, На Ивана дважды прыснул, громким посвистом Присвистнул. На конька Иван взглянул, в молоко сперва нырнул, Тут в котёл с водой варёной, а оттуда в Студёной. И такой стал молодец, что хоть тут же под Венец. Вот он в платье нарядился. Царь-девице поклонился. "Эко диво!" Все вскричали. "Мы и слыхом не слыхали, чтобы льзя похорошеть". Царь велел себя раздеть. Два раза перекрестился. Бух в котёл и там сварился. Царь-девица тут встаёт, знак к молчанью подаёт. "Царь велел вам долго жить. Я хочу царицей быть. Люба ли я вам? Отвечайте. Если люба, То признайте владетелем всего и супругом моего". Тут царица замолчала, на Ивана показала. "Люба, люба! Все кричат. За тебя хоть в самый ад. Твоего ради талана признаём царя Ивана". Пушки из крепости палят, в трубы кованы трубят, Все подвалы отворяют, бочки с фряжским Выставляют. И напившийся народ что есть мочушки дерёт. "Здравствуй, царь наш со царицею, С распрекрасной Царь-девицей!" Во дворце же пир горой. Вина льются там рекой. За дубовыми столами пьют бояре со князьями. Сердцу любо. Я там был. Мёд, вино и пиво пил. По усам хоть и бежало, в рот ни капли Не попало.