Голубая чашка, Чт. 1

Ты поди, моя коровушка, домой. Ты поди, моя буренушка, домой. Ах, тили ли, калинка моя, в Саду ягода малинка моя. Завтра встану я ранёшенька да Умоюсь я белёшенько. Ах, тили ли, калинка моя, в Саду ягода малинка моя. Мне было тогда тридцать два года, Марусе двадцать девять, А дочери нашей Светлане Сколько? Шесть, что ли? Шесть с половиной. Тили ли, калинка моя, в саду ягода Малинка моя. Только в конце лета я получил отпуск, И на последний теплый месяц мы сняли под Москвой Дачу. Мы думали ловить рыбу, купаться, Собирать в лесу грибы и орехи, а пришлось сразу Подметать двор, подправлять ветхие заборы, Протягивать веревки, заколачивать костыли и гвозди. Нам все это очень скоро надоело, А Маруся одно за другим все новые да новые Дела и себе, и нам придумывает. Только на третий день к вечеру наконец-то все было Сделано. И как раз, когда собирались мы втроем идти Гулять, пришел к Марусе ее товарищ, Полярный летчик. Они долго сидели в саду под вишнями, А мы со Светланой ушли во двор к сараю И взялись мастерить деревянную вертушку. Когда стемнело, Маруся крикнула, чтобы Светлана Выпила молока и ложилась спать, А сама пошла проводить гостя до вокзала. Но нам без Маруси стало скучно. И Светлана одна в пустом доме спать не захотела. Мы достали в чулане муку, Заварили ее кипятком. Получился клейстер. Угу. Оклеили гладкую вертушку цветной бумагой, Хорошенько разгладили ее и через пыльный чердак Полезли на крышу. Вот сидим мы верхом на крыше и думаем: Вот подует ветер, закружится, зажужжит наша Быстрая вертушка, а со всех дворов сбегутся к нашему Дому ребятишки. Будет у нас своя компания, а завтра еще что-нибудь Придумаем. Вдруг Светлана потянула меня за рукав и Говорит: "Папа, Посмотри-ка. А ведь это, кажется, наша мама идет. И как бы нам с тобой сейчас не попало". А! И правда, Идет по тропинке вдоль забора наша Маруся. А мы-то думали, что вернется она еще не скоро. "Наклонись, сказал я Светлане. Может быть, она нас и не заметит". Но Маруся сразу же нас заметила. Подняла голову и крикнула: "Вы зачем это, Негодные люди, на крышу залезли? На дворе уже сыро. Светлане давно спать пора, а вы обрадовались, Что меня нет дома, и готовы баловать хоть до Полуночи". "Маруся, ответил я. Мы ж не балуем, мы вертушку приколачиваем. Ты погоди немного, нам всего три гвоздя доколотить Осталось". "Завтра доколотите, Приказала Маруся. А сейчас слезайте или я совсем рассержусь". Переглянулись мы со Светланой. Видим плохо наше дело. Взяли и слезли. Но на Марусю обиделись. И хотя Маруся принесла со станции Светлане большое Яблоко, а мне пачку табаку, Все равно обиделись. Все равно обиделись. На Марусю мы обиделись, на Марусю мы обиделись. Ах, тили ли, обиди-бидились, мы Обиди-биди-биди-бидились. Так с обидой и уснули. А утром еще новое дело. Только что мы проснулись, подходит Маруся и Спрашивает: "Лучше сознавайтесь, Озорной народ, что в чулане мою голубую чашку Разбили". Вот так-так. А я чашки не разбивал. И Светлана говорит, что не разбивала тоже. Посмотрели мы с ней друг на друга и подумали Оба, что уж это на нас Маруся говорит совсем Напрасно. Но Маруся нам не поверила. "Чашки, говорит она, не живые. Ног у них нет, на пол они прыгать не Умеют. А кроме вас двоих в чулан никто вчера Не лазил. Разбили и не сознаетесь. Стыдно, товарищи". После завтрака Маруся вдруг собралась и отправилась В город, а мы со Светланой сели и Задумались. Да, вот тебе и на лодке поехали. Да. "Ну что ж, говорю Светлане, с крыши нас с Тобой вчера согнали". Согнали. За какую-то Голубую чашку напрасно выругали. Выругали. Разве ж это хорошая жизнь? Ну, конечно, Жизнь совсем плохая. А давай-ка мы с тобой, Светлана，надень ты свое Розовое платье. Возьмем мы из-за печки мою походную сумку, Положим туда твое яблоко, мой табак, Спички, нож, Булку. Ага, булку. И Уйдем из этого дома, куда глаза глядят. А куда твои глаза глядят? А глядят они, Светлана, через окошко вон на ту Желтую поляну, где пасется хозяйкина корова. А за поляной, я знаю, гусиный пруд есть, А за прудом водяная мельница, А за мельницей на горе березовая роща. Ну а что там за горой, это уж я И сам не знаю. Ладно, возьмем и хлеб, и яблоко, И табак. И только захвати ты с собой еще Толстую палку, потому что где-то в той стороне живет Ужасная собака Полка. И говорили мне про нее мальчишки, что она одного Чуть до смерти не заела. Так мы и сделали. Положили в сумку все, что надо было, Закрыли все пять окон, заперли обе двери. А ключ подсунули под крыльцо. Прощай, Маруся. А чашки твоей мы все равно не разбивали. Вышли мы за калитку, Выбрались через огороды на желтую от куриной слепоты Поляну, Сняли сандалии и по теплой тропинке пошли босиком Через луг прямо на мельницу. Во поле береза стояла, во поле Кудрявая стояла. Люли, люли стояла, люли, люли Стояла. Некому березу заломати, некому кудряву Заломати. Люли, люли, заломати, люли, люли, Заломати. Мы с тобой пойдем, погуляем белую березу Заломаем. Люли, люли погуляем, Люли, люли, заломаем. Идем мы, идем. И вот видим, что от мельницы во весь дух Мчится нам навстречу какой-то человек. Пригнулся он, а из-за ракитовых кустов летят ему в Спину комья земли. Странно. Странно нам это показалось. Что такое? У Светланы глаза зоркие. Остановилась она и говорит. А я знаю, кто это бежит. Это мальчишка Санька Карякин, который живет возле Того дома, где чья-то свинья в сад на помидорные Грядки залезла. Он вчера еще против нашей дачи на Чужой козе верхом катался. Помнишь? Угу, угу. Добежал до нас Санька остановился и слезы ситцевым Кульком вытирает. А мы спрашиваем у него: "Почему это, Санька, ты во весь дух мчался? И почему это за тобой из-за кустов комья летели?" Отвернулся Санька и говорит: "Меня бабка в колхозную Лавку за солью послала, а на мельнице сидит пионер Пашка Букамашкин, и он меня драть хочет". Вот так дело. Разве же есть такой закон, чтобы бежал человек в Колхозную лавку за солью, никого не трогал, Не задирал. И вдруг бы его ни с того Ни с сего драть стали. Да. Идем с нами, Санька, не бойся, нам по дороге, И мы за тебя заступимся. Пошли мы втроем сквозь густой ракитник. Видим мы стоит мельница, возле мельницы телега, Под телегой лежит кудлатая собачонка, А на куче песка сидит без рубахи Пашка Букамашкин И грызет свежий огурец. Увидал нас Пашка, но не испугался, А плюнул далеко в песок и сказал: "Вон идет сюда Санька, погоди, Мы еще с тобой разделаемся". "Этот Пашка", заговорил Санька, "всех мальчишек на меня натравливает, Сам ругает, сам у меня пружину зажулил. Он из нее для своей собаки какую-то качалку сделал. Я ему говорю: "Давай, Пашка, помиримся". А он говорит: "Сначала отдеру, А потом помиримся". Надо без дранья мириться. Надо без дранья мириться, надо сцепиться Мизинцами, поплевать на землю и сказать: "Ссор, ссор никогда. А мир, мир навсегда". Ну, сцепляйтесь! Ну, сцепляйтесь, сцепляйтесь, сцепляйтесь. А нам пора. Солнце уже высоко. Скоро полдень. До свидания. До свидания. Мы опять уходим далеко. До свидания, дружно ответили уже помирившиеся Ребятишки. Приходите к нам опять издалека.