Голубая чашка, Чт. 3

Вышла тогда Маруся за город. Луна светила, шумел ветер, и раскинулась перед Марусей широкая-широкая степь. С волками? Нет, без волков. Волки тогда от стрельбы все по лесам попрятались. И подумала Маруся: Убегу я через степь в город Белгород. Там стоит Красная армия. Если попросить, то, может быть, И поможет. А того не знала глупая Маруся, что не ждет Никогда Красная армия, чтобы ее просили, А сама мчится на помощь. И уже близко от Маруси продвигаются по степи наши Красноармейские отряды, и каждая винтовка заряжена На пять патронов, а каждый пулемет на двести Пятьдесят. Ехал я тогда по степи с военным дозором. Вдруг мелькнула чья-то тень и сразу за бугор. Ага, думаю, стой, Стой, думаю, вражеский разведчик дальше не уйдешь Никуда. Ударил я коня шпорами, выскочил на бугор, Гляжу, что за чудо? Нет разведчика. А стоит под луной Какая-то девчонка. Лица не видно, и только Волосы по ветру развеваются. Соскочил я с коня, а наган на всякий случай В руке держу. Подошел и спрашиваю: "Кто ты и зачем в полночь по степи бегаешь?" А луна вышла большая, большущая. Увидала девчонка на моей папахе красноармейскую Звезду, Обняла меня и заплакала. Да, вот тут-то мы с ней, С Марусей И познакомились. Ну а под утро из города белых мы выбили, Тюрьмы раскрыли, рабочих выпустили. Вот лежу я днем в лазарете, грудь у меня Немного прострелена и плечо болит, Как с коня падал, так о камень ударился. Приходит ко мне мой командир эскадрона и говорит: "Ну, прощай, говорит. Уходим мы дальше. На тебе в подарок от товарищей хорошего табаку и Бумаги. Лежи спокойно и скорей выздоравливай". Вот и день прошел. Здравствуй, вечер. И грудь болит, и плечо ноет, и на сердце Скучно. Скучно, друг Светлана, одному быть без товарищей. И вдруг Раскрылась дверь, И быстро, Бесшумно Вошла на носках Маруся. И так я тогда обрадовался, что даже вскрикнул. А Маруся подошла, села рядом, Положила руку на мою совсем горячую голову и Говорит: "Я тебя весь день после боя искала. Больно тебе, милый?" А я говорю: "Наплевать, что больно, Маруся, отчего ты такая бледная?" "Ты спи, ответила Маруся. Спи крепко. Я около тебя все дни буду". Да, Вот тогда-то мы с Марусей Во второй раз встретились. И с тех пор уже всегда жили вместе. Шел в борьбе и тревоге Боевой восемнадцатый год. Были сборы недолги от Кубани до Волги. Мы коней собирали в поход. И ливни-Папа! А? Это ведь мы не по правде ушли из дому. А? Ведь она нас любит. Мы только походим, походим и опять придем. Ну да, любит, любит. А откуда ты знаешь, что любит? Может быть, тебя то еще любит, а меня то Уж и не любит. Ой, врешь. Были сборы недолги от Кубани до Волги. Мы коней собирали в поход. Мы не разбивали голубой чашки. Не разбивали. Может быть, Маруся сама ее как-нибудь Нечаянно разбила, но мы ее простили. Простили. Мало ли кто на кого понапрасну плохое подумает. И я пошел к хозяйке Валентине, чтобы спросить, Нет ли нам к дому дороги поближе. "Сейчас муж на станцию поедет, сказала Валентина. Он вас довезет до самой мельницы, а там уж Недалеко". Возвращаясь в сад, я встретил у крыльца смущенную Светлану. Папа, этот сын Федор Вылез из малины и тянет из твоего мешка пряники. Мы пошли к яблоне, но хитрый сын Федор, Увидав нас, поспешно скрылся в гуще подзаборных Лопухов. "Федор! Позвал я. Иди сюда, не бойся". Верхушки лопухов закачались, и было ясно, Что Федор решительно удаляется прочь. Фёдор, повторил я, иди сюда, я тебе все пряники Отдам. Лопухи перестали качаться, и вскоре из чащи Донеслось тяжёлое сопение. "Я стою тут без штанов, Раздался наконец сердитый голос. А везде крапива". Тогда, как великан над лесом, зашагал я через Лопухи, достал сурового Фёдора и высыпал перед ним Все остатки из мешка. Он неторопливо подобрал всё в подол рубашки и, Не сказав даже спасибо, направился в другой конец Сада. К дому подкатила запряжённая парой телега. На крыльцо вышла Валентина. "Собирайтесь. Кони хорошие, домчат быстро". Опять показался Фёдор. Был он теперь в штанах и, быстро шагая, Тащил за шиворот хорошенького дымчатого котёнка. Должно быть, котёнок привык к таким ухваткам, Потому что он не вырывался, не мяукал, А только неторопливо вертел пушистым хвостиком. "На", сказал Фёдор и сунул котёнка. "Ну совсем!" "Да берите, берите, Если надо", предложила Валентина. У нас этого добра много". Мы ехали широкой ровной дорогой. Наступал вечер. Шли нам навстречу с работы усталые, Но весёлые люди. Загудел за лесом тяжёлый, тяжёлый паровоз. Ту-ту! Крутитесь, колёса, торопитесь, Вагоны. Дорога железная, длинная, Далёкая. И крепко прижимая пушистого котёнка, Под стук телеги счастливая Светлана распевала такую Песенку. Чики-чики, ходят мыши, ходят с Хвостами. Очень злые, лезут всюду, лезут на Полку. Трах-тарарах! И летит Чашка. Чашка. А кто виноват? Ну никто не виноват. Никто не виноват. Только мыши из чёрных дыр. Только мыши из чёрных дыр, только мыши из чёрных Дыр, только мыши. Здравствуйте, мыши! Мы вернулись. И что же такое с собой несём? Оно Мяукает, оно прыгает и пьёт из Блюдечка молоко. Теперь убирайтесь в чёрные дыры или оно вас Разорвёт. Разорвёт на куски: на десять кусков, На двадцать кусков, на сто миллионов лохматых Кусков. На сто миллионов лохматых кусков, На сто миллионов лохматых кусков, На сто миллионов лохматых кусков. Возле мельницы мы спрыгнули с телеги. С волнением приближались мы к дому. Оставалось только завернуть за угол и подняться Наверх. Вдруг мы растерянно переглянулись и Остановились. Ни дырявого забора, ни высокого крыльца ещё не было Видно, но уже показалась деревянная крыша нашего Серого домика, и на ней с весёлым жужжанием Кружилась наша роскошная сверкающая вертушка. Папка, это мама сама на крышу лазила. Мы вышли на горку. Оранжевые лучи вечернего солнца озарили крыльцо И на нём В красном платье, без платка и в сандалиях на Босу ногу стояла и улыбалась наша Маруся. Глаза Маруси были карие, и смотрели они ласково. Видно было, что ждала она нас долго, наконец-то Дождалась и теперь крепко, крепко рада. Нет, твердо решил я, отбрасывая носком сапога Валявшиеся черепки голубой чашки, Это всё только серые злые мыши. И мы не разбивали, И Маруся ничего не разбивала тоже. Только мыши из чёрных дыр, только мыши из чёрных Дыр, только мыши из чёрных дыр, Только мыши. А потом Был вечер И луна, И звёзды. Долго втроём сидели мы в саду под Спелой вишней, И Маруся нам рассказывала, где была, Что делала, что видела. Ну что, А разве теперь у нас жизнь плохая? Золотая луна сияла над нашим садом. Прогремел на север далёкий поезд. Прогудел и скрылся в тучах полуночный лётчик. А жизнь, товарищи, совсем хорошая. Завтра встану я ранёшенько Да умоюсь белёшенько. Ах, тили ли, калинка моя, в саду Ягода малинка моя. Погоню ли я коров на росу, а Навстречу мне медведь во лесу. Ах, тили ли, калинка моя, в саду Ягода малинка моя. А жизнь, товарищи, совсем Хорошая.