Текст песни
Общага. Об интернациональной общаге в Медведково, Частью которой заведовал мой друг, Остались веселые воспоминания. Карабицын был кум королю, получая из всевозможных Источников подарки и преференции, Не особо напрягаясь и вволю пользуясь своим высоким Служебным положением. К примеру, индусы щедро одаривали его специями и Кокосовым маслом. Они любили все русское, особенно девок, И приговаривали с акцентом: "Мы индийские студенты, Едим перец и сметану, и у нас всегда стоит". Действительно, пахучая бакалея с берегов Ганга Весьма способствовала укреплению организма, И мы с энтузиазмом добавляли ее во все бесхитростные Блюда в виде лапши и каши, которые умудрялись Готовить на маленькой плитке в кабинете нашего Друга. Вьетнамцы же были самыми нечистоплотными Обитателями. Постоянно жарили селедку и воняли на все этажи. Зато привозили в подарок настоящую рисовую водку. На деле гадость, но экзотическая. У Вовы был собственный кабинет, рядом с которым Дверь завхоза темпераментного, Усатого молодого бакинца. Похотливый азер отличался крайней нетерпеливостью. Не успевала закрыться дверь в комнату, Куда он приводил жертву, через секунду на весь этаж Раздавались томные вскрики, наглядно демонстрирующую Его сладострастность. Черный оборотень. А еще Вова дружил с одним негритосом, Сдавая ему леваком комнату для пьянок и любовных Свиданий. Черномазый, напившись, Постоянно рассказывал ему, что отучился на летчика и Имел боевые вылеты в Африке, лично бомбил Зимбабве и Состоит в чине майора. Как-то раз Володя, вернувшийся в общагу, На вертушке обнаружил страшный переполох. В центре скандала оказалась средних лет вахтерша, Которая не пускала пьяного негра, Приведшего с собой шкуру для любовных утех. Мало того, что черный майор нахамил женщине, Он, мерзавец, позволил себе поднять на нее руку. Та, не будь дурой, оперативно вызвала наряд милиции, Который в момент появления Владимира начал Прочесывать все комнаты подряд с нижних этажей. Мой друг знал, в каком номере укрылся нарушитель Спокойствия, и, поднявшись на лифте, Незамедлительно постучал в дверь, Рассказав об облаве. Чернокожий практически в чем мать родила, В трусах и в майке, свинтил по пожарной лестнице Прочь, а подоспевшие к шапочному разбору стражи Порядка обнаружили лишь документы, Забытые впопыхах. В справке, лежащей в кармане штанов, Было написано, что персонаж этот отчислен с третьего Курса сельскохозяйственного института за пьянку и Прогулы. Такой вот, понимаешь, Черный майор. Однажды в общаге появился Русскоговорящий грек с тремя иностранными Паспортами. Снял втихаря у Володи комнату, Напоил всех нас и поведал трогательную историю о Несчастной любви, из-за которой, Собственно, и приехал в Москву. К моменту окончания кутежа путем нехитрых логических Измышлений он пришел к выводу, Что во всех бедах человечества виноваты негры и надо Их истреблять. Захмелев окончательно и вооружившись Стальным прутом, мы рванули было на верхние этажи Очищать мир от черной заразы, но разум взял верх, И задуманный погром, к счастью, не состоялся. Цой. Тем жарким августом девяностого в Москве мы Прекрасно проводили время, ежедневно шляясь по Арбату, где познакомились с массой удивительного и Интересного народа: хипаны, нефоры, Панки, приезжие и просто скучающие выпивохи. Пешеходная улица была настоящим оазисом молодежной Субкультуры. Все творческие и, Как бы сейчас выразились, креативные стекались туда. Местность казалась привлекательной и безопасной, Если не считать, что однажды какие-то агрессивные Отморозки затащили моего друга в кусты около Бульвара Гоголя и средь бела дня прилюдно сдернули Часы, угрожая расправой. Но это не в счет. В остальном было весело. Как-то раз прибыл двойник Цоя, Костя из Киева, один в один похожий на оригинал, И мы вписывали его в общаге после того, Как нам накидали в шапку кучу денег за совместное Исполнение песен группы Кино. Наш Вафтырь, как мы его называли, Слыл большим поклонником творчества ленинградцев, Которые в девяностом находились на пике Популярности. Сам играл песни Цоя на гитаре и Нередко рассказывал про невероятную энергетику, Царившую на стадионных концертах, где я тоже мечтал Побывать. Майка, БГ, Рикошета, Гаркушу и Кинчева уже видел, а вот Цоя еще Нет. К сожалению, живого посмотреть не довелось. Вечером 15 августа я собрался ехать потусить в Ленинград. Вова, которого не отпускала работа, Проводил меня на вокзал. До поезда оставалось часа два, И я спокойно сидел в ожидании на лавочке. Внезапно вернувшийся товарищ сообщил трагическую Новость: Виктор Цой погиб в Прибалтике в Автокатастрофе. Только что сказали по радио. Одним словом, шок. Поначалу мой друг не собирался ехать в Питер, Но резко поменял планы. Договорились встретиться через день в рок-клубе, Назначили время. Напомню, что в те годы не то Что мобильных телефонов и тем более интернета, Но даже городской-то телефон имел далеко не каждый. Тем не менее, люди как-то находили друг друга. Увиделись и мы спустя сутки прямо на Рубинштейна, Тринадцать, ибо место встречи изменить было никак Нельзя. Типичный питерский двор-колодец полон Скорбящего народа. У портрета на стене горят свечи, Лежат цветы. Из хриплых колонок непрерывно звучат Песни Кино. А люди все идут и идут. Не только разноцветные радужные хиппи и брутальные Панки, но и просто советская молодежь со значками Кумира и красными гвоздиками в руках. Ощущение неприятия и ирреальности происходящего не Покидает. Все ждут подробностей. Мотальщики. Однако не только неформалы ошивались в центре города Трех революций. Казанские гопники, которых в народе называли Мотальщики, вовсю терроризировали обе столицы, Наезжая туда группами до ста человек. Летом носили черные широкие штаны и светлые рубашки. Преимущественно татары, но много и русских. Избивали одиночек, забирали деньги и вещи, Орудуя в основном стаями, вступали в групповые Стычки. Классовыми врагами были, Конечно, хиппи, панки, брейкеры, Рокеры и прочая, как они считали, Заграничная зараза. Вырывали с ушами серьги, стригли волосатиков. Короче, беспредельничали по полной программе. Но случались и нюансы. Если зачастую хипня сдавалась без боя, То панки могли дать отпор и порой болезненный. С представителями молодежной группировки мотальщиков Позднего социалистического периода мне пришлось Столкнуться на углу Невского и Рубинштейна, Куда бегал покупать шампанское, чтобы помянуть Цоя. Окружив меня, выходившего из гастронома с бутылкой, Четверо крепких парней неславянской наружности в Широких черных штанах угрожали испортить мой облик, Если я не выдам им денежных средств. Силы были явно неравными. Несмотря на огромное количество прохожих рядом, Которые в случае открытого столкновения, Конечно же, смогли бы теоретически урезонить Бандитов, до этого момента я непременно огреб бы по Полной. Короче, забрали они у меня эту бутылку и Давай выспрашивать, откуда и куда иду. Я привел четверых отморозков аккурат во двор на Рубинштейна, тринадцать, где их моментально заметили Панки с ирокезами. Один из них извлек водяной пистолет и со словами: "Ой, а кто это к нам пришел?" Смело стал брызгать в лица появившимся со мной Гопникам, явно не имея намерения пить с ними Брудершафт. Ситуацию заметили окружающие, И двор зашевелился. Я спрятался за спины панков, а гопота, Почуяв, что ситуация кардинально поменялась, Попятилась и спешно ретировалась. Через четыре дня мы, к сожалению, Снова встретимся с ними, но уже в Москве, На Арбате.
Гарри Ананасов, Ананасов и Ко — Глава 5. Разлом. , Ч. 4
«Глава 5. Разлом. , Ч. 4» — Гарри Ананасов, Ананасов и Ко. Читайте текст песни и подпевайте с караоке-подсветкой: строки текста подсвечиваются в такт музыке. Слушайте онлайн бесплатно или скачайте mp3. Длительность записи — 9:32. Жанр — Рок.
