Текст песни
Визит в Москву. Мой тогдашний лепший кореш Леня Задов, Волосатый, как пышная крона платана, Хэви-металист и тусовщик, поступил в Политех, Студентов которого мы именовали "чипо", Твердолобая. Технари же, в свою очередь, Стебали нас, гуманитариев, называя "студенты-педики". Но несмотря на различную профессиональную и Музыкальную ориентацию, мы все-таки решили летом Опять сгонять к нашему старшему товарищу Володе в Столицу. Ранним солнечным августовским утром года 1991 От Рождества Христова, расположившись на жесткой Деревянной скамье электрички и уписывая выданные нам Родителям бутерброды, вдруг заметили приятеля по Музтусовке Мишу Барабаша, отправляющегося на работу В поселок Локомотивный. Миша одевался во все черное, как Цой, Пытался петь в группе, вел фривольный образ жизни, Крепенько прикладывался к рюмочке и уже попробовал Травку. В связи с этим выглядел немного старше своих Шестнадцати лет. "А вы куда? Спросил он. В Москву", ответили мы, Увидев, как вытянулось помятое после вчерашней Попойки лицо Барабаша. Впрочем, образ у нашего друга всегда был похмельный, Независимо, были возлияния накануне или не были. Впоследствии бедолага пересядет со стакана на шприц И предсказуемо рано покинет сей бренный мир в Расцвете лет. Этого мы знать никак не могли, поскольку перед нами Стояла амбициозная задача доехать до Первопрестольной на собаках, как в те годы называли Электрички. Через остановку юный алкоголик и Наркоман, попрощавшись, исчез, А мы покатили дальше. Докатились до Златоуста. Это было конечная, дальше только поездом. Дождавшись проходящей, мы запрыгнули в первый Попавшийся вагон. Представьте, проводники отсутствовали. Состав был полупустой и, взгромоздившись на верхние Полки, одни в купе, благополучно докатились до Столицы Башкирии. Транзит. В Уфе, переночевав у приятеля, с утра решили Пробираться по воде. Борзо притопали на речной вокзал, Но в итоге побоялись одиннадцать часов плыть до Нижнекамска, поскольку было непонятно, Как оттуда выбираться. Да и на корабль без билета проскочить не удалось. Решено было продолжить путешествие по железной Дороге. Опять же абсолютно наглым образом проникли в Вагон и тряслись половину дороги в тамбуре, А половину на откидных сиденьях в коридоре купейного Вагона. Проводницы махнули на нас руками. Это сейчас, чуть что, вызывают полицию, Ссаживают и штрафуют. А тогда царила легкая анархия с элементами Пофигизма, чем мы благополучно и пользовались. В Самаре на вокзале к нам пристал пьяный и Грязный бомж-мажор. Бомж, потому что ходил по столикам, Сливал в стакан из других недопитых всяческую Жидкость и бррр, пил ее. А мажор, потому что, заговорив с нами, Вытащил непочатую пачку Marlboro и предложил Закурить. Беззубый косматый старик был почему-то Агрессивно настроен и изрек, узнав, Что мы едем в Москву: "Вы не уедете, Вас увезут вперед ногами". Дело было к ночи. За окном маячили подельники, небритые и нетрезвые. В связи с чем мы, перестраховавшись, На всякий случай спешно купили в кассе два Плацкартных билета до Рязани, но наутро в Назначенном месте не вышли, а доехали зайцами до Столицы, где нас уже должен был встречать добрый Друг и специалист по поселению в медведковской Общаге Владимир Борисович Ка. Облом. Увы, товарищ наш не прилетел вовремя. Он гулял на свадьбе младшего брата, О чем радостно и сообщил по телефону. Звонили, естественно, из будки, Опустив внутрь монетку с ниткой, Как Цой в фильме "Игла". Коробицын обещал прибыть на следующий день к вечеру. Сеанс связи назначили на утро. Ну а пока перед консиссионерами остро встал вопрос Ночевки. Леня Задов, не выходя из будки, Связался с Боковым, у которого, По его словам, в городе кто-то был, Но, к сожалению, безуспешно. Тогда я решил применить последнее средство позвонить Своей троюродной тетушке, которую знавал с детства. Родственница жила с мужем-военным в трехкомнатной Квартире на Комсомольском проспекте, окнами на Кремлевские звезды. Вот так. Ни много, ни мало. Объяснив обстановку, попросился на ночлег, Но услышал в трубке вкрадчивый голос: "Витя, тебя мы всегда рады видеть одного". Бросать друга было западло. Лет этак через пятнадцать он, напротив, Не станет особо обременять себя кодексом Солидарности и легко перешагнет через дружеское Связующее начало ради блистательной карьеры. Но это будет потом. А в данный момент два закадычных товарища остались Без крыши над головой в чужом городе. Оба были смешные, провинциальные, Волосатые и в рваных джинсах. Задов в болоньевой жилетке, в которой впору было Ходить на рыбалку. Я же в ботинках с разными шнурками ядовито-желтым и Кислотно-сиреневым. Слонялись по городу в мареве наступающего вечера и Непроизвольно зарулили в какой-то огромный подъезд Сталинского массивного дома около Маяковки. Не знаю, зачем. Возможно, в надежде пробраться или в подвал, Или в колясочную Все не на улице торчать. На втором этаже открылась дверь, и появилась дама в Вечернем платье с мусорным ведром. Ни фига себе! Зажрались мажоры. Мусор выносят, как в театр одеваются. Ууу, номенклатура совковая. Недолго вам осталось, возмущались, Покидая подъезд, несправедливо изгнанные тетки Челябинска. Сад МГУ. Находчивый обычно Задов пал духом и начал было Смурять. Но тут пришла мысль: а не рвануть ли К МГУ в Ленинские горы? Там, по его словам, должны были тусоваться молодые и Симпатичные студентки, обаяв которых была надежда с Комфортом вписаться на ночь. Отчаянное решение абсолютно не поддавалось логике, Но, приехав туда и, естественно, Не найдя никаких девчонок, решили заночевать прямо в Университетском саду под кронами яблонь, Росших там в надлежащем количестве. Нарвав свежей травы, соорудили большой стог, Притащили откуда-то картонные коробки, Накрылись ими и улеглись спать, Положив под головы рюкзаки. Часа через полтора стало холодать, И мы очнулись от дрожи в конечностях. Больше в ту ночь уснуть не пришлось. Топчущийся с ноги на ногу Задов, Вглядываясь в горящие окна университетских общаг, Откуда раздавались звуки кутежа и женские Повизгивания, грозил невидимым счастливчикам Кулаком. Ууу, мажоры чертовы! Когда я стану крутым, уж я вам всем устрою. Спустя двадцать лет он сдержал свое обещание, Сделав неплохую карьеру в шоу-бизнесе, Заняв нишу весьма состоятельного ресторатора. Возможно, той августовской ночью он уже знал обо Всем, но это неточно. Прибытие друга. Промаявшись до утра, отправились на метро на площадь Трех вокзалов пить кофе из граненых столовских Стаканов и трескать хрустящие пончики. Вид у нас, прямо скажем, был не фонтан. "Знаешь, а поеду-ка я прямо сейчас к брату в Калининград", выдавил потрепанный, Но не побежденный августовской бессонной ночью Задов. Старший брат Всеволод служил военным Летчиком. Его часть стояла на побережье Балтийского Моря. Он периодически баловал младшего всяческими Артефактами времен Великой Отечественной. То немецкую каску пришлет, то нож, То шеврон. Эхо войны отразилось на балтийском Побережье особенно сильно. Бои шли кровопролитнейшие. Все тамошние леса усеяны скелетами, Минами, снарядами, оружием и еще черт знает чем. Видимо, от этих подарков мой тогдашний друг и Полюбил все западное, в том числе немецкое. Спустя год он назовет свою группу Gott mit uns С нами Бог. Именно такой лозунг писали фашисты на Своих ножах и солдатских бляхах. Недолго думая, Леня купил билет и скрылся в вагоне. Мне же оставалось лишь ждать кореша Володю, Который, к счастью, не замедлил появиться под вечер В назначенном месте на углу Арбата и бульвара Гоголя. Радости не было предела. Ура! Я не один, а с другом, и мы Идем вписываться в общагу. Но не тут-то было. Ночь на стройке. В общежитии, которым заведовал мой друг, Шел ремонт, и в связи с этим попасть туда Не было никакой возможности. Он наивно полагал, что к моменту его появления в Москве работы закончатся, но что-то пошло не так. "Ничего, невозмутимо заметил Вова, Мы же не панки, уж впишемся где-нибудь". После ночи, проведенной в картонной коробке в саду МГУ, мне было уже ничего не страшно, И я обреченно побрел за товарищем. Доехав до Медведково, мы запросто проникли на Стройку, нашли недовозведенную девятиэтажку, Отогнули решетки, пролезли внутрь и, Сняв с петель свежие двери и накидав на них Газет, устроили себе два прекрасных лежбища. Правда, наутро мой бедный нос совсем перестал дышать От сквозняка. Но разве это могло испортить нам Ощущение свободы и независимости? Ощущение ощущением, но предстояла третья ночь. Я сказал, что больше не выдержу скитаний и Бомжества, и потребовал у друга решения вопроса. И оно нашлось. В Петергофе под Ленинградом у Вовы Жила тетка, дальняя родственница, Которая, в отличие от моей московской, Пообещала по телефону вписать нас двоих. К ней мы и отправились на поезде, Купив билет до станции Бологое, И по традиции, спрятавшись в тамбуре, Дождались, пока состав тронется. Следующая остановка была в Питере, и скитальцы Безмятежно забылись сном в пустом купе на голых Полках.
Гарри Ананасов, Ананасов и Ко — Глава 6. Падение Колосса. , Ч. 3
«Глава 6. Падение Колосса. , Ч. 3» — Гарри Ананасов, Ананасов и Ко. Читайте текст песни и подпевайте с караоке-подсветкой: строки текста подсвечиваются в такт музыке. Слушайте онлайн бесплатно или скачайте mp3. Длительность записи — 11:36. Жанр — Рок.
