Налей, приятель

Старинный мой приятель, давай махнём по маленькой, Чтоб в сердце встрепенулся забытый огонек. И что, что лет немало нам, но не настолько Стареньки мы, чтобы не смогли подзажигать денек. И что, что лет немало нам, но не настолько Ж стареньки мы, чтобы не смогли подзажигать денек. К чему нам помнить возраст? Буйствашное занятие. И вмажем так, как лет десятка три тому. А помнишь, как тогда на нас с тобой ругались Матери, когда, гульнув, домой являлись к самому Утру? А помнишь, как тогда на нас с тобой Ругались матери, когда, гульнув, Домой являлись к самому утру? Мелькнули годы наши, оставив что-то в памяти, И сами мы уж даже не отцы, не деды. Но себя рукой махнуть нам рановато, Знаешь ли. А потому давай, налей, Не будет в том беды. Но на себя рукой махнуть нам рановато, Знаешь ли. А потому давай, налей, Не будет в том беды. Душе подарим праздник. Пускай отмякнет матушка от будней суетливых, Понежится в миру. Не так уж часто радуем, не так уж много Балуем ее в заботах наших. Ведь верно говорю. Не так уж часто радуем, не так уж много Балуем ее в заботах наших. Ведь верно говорю. О жизни покалякаем, как водится, Поохаем, о том, что не сложилось, В песне попоем. И может, вспомнив молодость, мы втихаря от женушек, Сказав обет в ребро, и к девочкам рванем. А может, вспомнив молодость, мы втихаря от женушек, Сказав обет в ребро, и к девочкам рванем. Конечно, утром тяжкое нас ждет с тобой похмелье. Тут при любом раскладе лет как ни умоляй. Но это ж только завтра, а потому смелее давай, Дружище, снова по полной наливай. Но это ж только завтра, а потому смелее давай, Дружище, снова по полной наливай. Но это ж только завтра, а потому смелее давай, Дружище, снова по полной наливай.