Принцесса Турандот, Чт. 2

Ужасный вид. Находятся ж глупцы, что головы свои сложить готовы, Любви чудовища такого ради. Не говорите так! Увидеть стоит лишь кому-нибудь ее изображенье, Повсюду есть они, как он всецело во власти чар Волшебной красоты. И глух, и слеп к опасностям, идет на все, Чтоб ею овладеть. Одни глупцы. Нет, нет! Сегодня вот должны казнить из Самарканда князя. Умей его, не видел свет сам хан в отчаянье. А Турандот не тронуть. Вы слышали, мой князь, то казнь уже свершилась. Чтоб зрелища ужасного избегнуть, Я и ушел из города. Ужасно, неслыханно. И как могла природа такую женщину создать? Моя жена имеет дочь, прислужницу в серале. О госпоже ее жестокой мы многое слыхали и дивились. Да будь я хан, я сжег бы эту ведьму. Вот князя друг, несчастный Измаил. Измаил в горе, Что не мешает ему любезно поклониться публике. Его уж нет. Зачем удар смертельный Не на мою пал голову? Как же вы могли ему позволить на гибель верную Идти? Ужель я заслужил упрек такой? О боги! Остерегал, молил и заклинал его, Как долг и дружба мне велели. Не внял он мне, И рок его увлек. Успокойся, Будь философом. Он умер, И я был тут При нем. В последний миг прижал к губам и поцелуями осыпал Страстно проклятое ее изображенье. Затем склонил колени. И свершилось. Проклятое стократ изображенье Лежит в пыли. О, если бы с тобою я растоптать Мог ее! Нет, Не могу я в Самарканд вернуться. В пустыню скроюсь я от глаз людских, Оплакивать Возлюбленного князя. Вы слышали, мой князь. Я в изумлении, В смятении, в ужасе. Как может бездушное изображенье Так очаровывать? Мой князь! О боги, что делаете вы? Изображенье хочу поднять земли. Хочу взглянуть на эту красоту, Что смертью дышит. Нельзя позволить вам! Успокойся! Досель не становился я женской прелести Рабом, тем более в одно мгновенье. Так неужели же бездушные черты сильней быть могут, Чем красота живая? Успокойся, не до игры любовной мне теперь. И все ж, мой князь, остерегитесь-Довольно же, Барах! Меня ты оскорбляешь. Калаф поднимает портрет. Барах, Послушай, Барах, Не может быть, чтоб этот дивный небесный лик, Лучистый кроткий взор и нежные черты Принадлежали бы чудовищу без сердца, Без души. Несчастный князь, бросьте, Проклятый этот образ. Напрасно все, Напрасно речи тратишь. Небесный лик, Зовущие уста, Глаза, как у самой любви богини. Барах, послушай, теперь или никогда пора Настала мне испытать судьбу. К чему влачить такую жизнь? Нет или одним ударом завоевать прекраснейшую в свете И с нею трон, или покончить разом с презренной И ненавистной жизнью. Барах, ведь прежде чем умру, увижу воочию я Этот дивный Небесный лик. А, взгляните, князь Калаф! Вот голова несчастнейшего князя глядит на вас и вас Остерегает. Бедный мальчик. Какой же темный дух непобедимо меня влечет во след, На гибель? Не надо слез, Барах. Иль не оплакал ты меня давно, как мертвого? Ступай и никому не выдай, кто я. Прощай. Нет, ни за что! Жена, ко мне скорей на помощь! Мой гость несчастный тебе отгадывать загадки хочет. Погибнет он. Так это вы мой гость. Ну что же вас, любезный юноша, Толкает в руки смерти? А, портрет красавицы. Ну кто же мог вам дать портрет ее ужасный? Чистый случай. Гасан и вы с Керима, Мой конь кошелек на вашем попечении. Ничем другим в убогой нищете я выразить вам чувства Не сумею. И если вам не жаль, отдайте часть Из этих денег на святые жертвы богам небесным и На помощь бедным. Пусть за несчастного помолятся они. Прощайте! Ой, князь! Ой, господин! Твой господин? Так этот юноша тебе знаком. Скажи, кто он? Не любопытствуй. Не только это золото я все отдать готова за Бедняжку на добрые дела. К тому же он прекрасен, благородный человек высокого Рождения. Дорог он и мужу моему. Пусть так и будет. Три сотни кур и столько ж рыб речных к Великому снесу Берген-Бузину. А в жертву гениям, ай, корзино овощей и риса. Да будет многосклонен к мольбам жрецов всеведущий Канг-Фуцзы! Появляется Бригелла, начальник королевской стражи. Эй, слуги! А вот и слуги просцениума Цаня. О, это всемогущие люди. Они могут мгновенно перенести нас из одного места в Другое, в любое, куда хотите. Короче, они на наших глазах переставляют декорации. Слуги, превратите улицу в зал для Заседаний. Здесь поставьте трон для императора Альтоума, А здесь для принцессы Турандот. Здесь будут сидеть рабыни, здесь мудрецы Дивана, Но для них мебель можно попроще. Эээ так. Занавеску! Влетает перепуганный Труфальдино. Бригелла! Ну что? Ужас. Ужас, Бригелла. Прошу меня не пу-не пугать. Почему такое обобщение? Ужас. Отдельные недостатки у нас есть. Что ты тут, Понимаешь, бе-бегаешь, панику разводишь? Бригелла, народ взволнован. Да ерунда, Труфальдино, народ безмолвствует. Мы еще в школе проходили. Нет, Бригелла, на сей раз народ требует. Ну чего он требует? Чего он требует? Чего ему не хватает еще? Брака! Брака! Брось ты, брака у нас и своего достаточно. Ну, Бригелла, он требует брака совсем в другом Смысле. Каком? Ну, в смысле я другому отдана И никаких хвостей. Бригелла, Приближается Император. Труфальдино, За мной, шагом. Тем временем слуги превратили улицу в зал для Заседаний. Появляются мудрецы, Очень серьезные, Очень важные. На их лицах выражение сосредоточенности. Они в заботе о благе государства. Ну, потому они и мудрецы, что много думают. А говорить им тут не разрешается. Только думать.