Тапёр: Папочка, пойдём скорее в зал

Папочка, пойдем скорее в зал, как он играет! Ну папочка, миленький, пойдем. Кто, кто играет? Да мальчик, топер. Его Дуняша привела. А Лидия все дразнила, думала, что он не умеет Играть. А он так чудесно играет. Ну, пойдем, папочка, пойдем, ты послушаешь. Хорошо, хорошо, хорошо, Тиночка. Я сейчас приду. Вот только закончу с подарками. Нет, нет, идем сейчас же, идем. Ну папочка, Что с тобой поделаешь? Ну, пойдем, пойдем, послушаем, что там еще за чудо Такое появилось. Пойдем, пойдем. Браво! Прекрасно играете, голубчик. Просто большое удовольствие нам всем доставили. Только я боюсь, что вы, м, как вас величать-то, Я не знаю. Азагаров. Юрий Азагаров. Боюсь я, милый Юрочка, не повредит ли вам играть Целый вечер, а? Так вы, знаете ли, без всякого стеснения скажите, Если устанете, у нас найдется здесь кому побранчать. Ну, а теперь сыграйте-ка нам, э, Какой-нибудь марш побравурнее. Под громкие звуки марша были поспешно зажжены свечи На елке. Двери столовой распахнулись, И толпа детишек, ошеломленная внезапным ярким светом И ворвавшейся к ним музыкой, точно окаменела. Сначала робко, один за другим входили они в залу И с любопытством ходили вокруг елки. Но через несколько минут, когда подарки были уже Розданы, зал наполнился невообразимым гамом и писком И счастливым детским хохотом. Тина после внимания, оказанного ее отцом Азагарову, Окончательно решила взять мальчика под свое Покровительство. Пожалуйста, сыграйте нам вальс. Азагаров машинально прислушивался к равномерному Шарканью множества ног под такт его музыки, Как вдруг необычайное волнение, Пробежавшее по всей зале, заставило его повернуть Голову ко входным дверям. В залу вошел пожилой господин, Которому точно по волшебству приковались глаза всех Присутствовавших. Вошедший был немного выше среднего роста и довольно Широк в кости, но не полн. Держался он с изящной, неуловимо небрежной и в то Же время величавой простотой. Всего замечательнее было его лицо, Одно из тех лиц, которые запечатлеваются в памяти на Всю жизнь с первого взгляда. Большой четырехугольный лоб был изборожден суровыми, Почти гневными морщинами. Глаза, глубоко сидевшие в орбитах с повисшими над Ними складками верхних век, смотрели тяжело и Утомленно. Узкие бритые губы были энергично сжаты, Указывая на железную волю в характере незнакомца, А нижняя челюсть, сильно выдвинувшаяся вперед, Придавала физиономии отпечаток властности и Упорства. Общее впечатление довершала длинная грива густых, Небрежно заброшенных назад волос, делавшая эту Характерную гордую голову похожей на львиную. Я вас очень прошу. Нет, нет, добрейший мой Аркадий Николаевич, Не надо, не просите. Ну хоть что-нибудь, Антон Григорьевич. И для меня, и для детей это будет навсегда Историческим событием. Вы же знаете, как мне больно вас огорчать отказом, Но, право, я сегодня никак не могу. Юра ничего не понял из разговора Аркадия Николаевича С тем, кого называли Антоном Григорьевичем. Сделав несколько общих поклонов, незнакомец быстро Прошел вместе с Рудневым в кабинет. Снова закружились белые, голубые и розовые платьица, Русые и черные головки в шапочках из папиросной Бумаги.