XX век Светлой памяти Олега Лобастого посвящается

Очередной сентябрь Душу бередит. На Куровском погосте Вечно Тишина. Лишь одинокая Свеча В груди дрожит У матери, Что к сыну вновь пришла. И прости меня, брат старший мой, Что не смог к тебе я снова прийти. За спиной, как и прежде, конвой. Ай, не пускают на волю замки. Не пускают, но память жива. Это осень тринадцатой стала с той поры, Как ушел навсегда. Ты от нас жизнь в рулетку сыграла. Тридцать три брата остались с тобой. Их патрон лишь сумел удержать. Кто-то, сучий, дрожащей рукой в Темноте на курок смог нажать. В день, когда хоронили тебя, С неба слезы на розы упали. А меня, как всегда, лагеря, Чтоб проститься с тобой, не пускали. Двадцатый век, закат твой горек и жесток. Двадцатый век, в нем люди погибали. Двадцатый век, ушел он кровью сквозь песок, Оставив память, чтобы мы не забывали. Двадцатый век, закат твой горек, Да жесток. Двадцатый век, в нем люди Погибали. Двадцатый век, ушел он кровью сквозь песок, Оставив память, чтобы мы не забывали. Было все, старший брат мой родной: Лай собак, вышки, спилы стволы. С детства дружбу ценили с тобой И людьям от рождения шли. Батя наш тридцать лет прошагал За хозяином в те времена. Он ушел, как и ты, видно, знал, Что вы встретитесь с ним там навсегда. В нашем городе там листопад. Здесь, в Мордовии, холод за окнами. Наша мама все ждет в аккурат, Что вернусь я на волю с годами. И к тебе, старший брат мой, приду. Крест с распятием в вечер укроет. Нашу встречу так долго я жду, А пока только ветер лишь воет. Двадцатый век, закат твой горек и жесток. Двадцатый век, в нем люди погибали. Двадцатый век, ушел он кровью сквозь песок, Оставив память, чтобы мы не забывали. Двадцатый век забрал и близких, И родных, тех пацанов, с кем с детства Поднимались. Те девяностые легли не из простых. За упокой в России свечи зажигались. Очередной сентябрь Душу бередит. На Куровском погосте Вечно Тишина. В груди у матери Свеча Уж не дрожит. У нашей матери, Что, брат, К тебе пришла. Светлой памяти Олега Лопатова посвящается.