Улетают...

Улетает Мирович, Улетает Абрамович, Улетает мой любимый, Мой бесценный Цымельков. Улетела тетя Соня, Вместе с нею дядя Сёма, Вслед за ними их племянник по фамилии Пирогов. Над Смоленской, над Неглинной клин проходит Журавлиный. Улетают, улетают все свои, свои, Свои. Небо взглядом обнимаю, Провожаю, провожаю. Вслед шепчу, как заклинаю: "Боже, Всех сохрани". Вот и осень отплясала, снег с дождем Перемешала. В эту слякотную пору больше нечего Терять. А над Веной, а над Римом Небо в звоне журавлином. Будьте счастливы, а мы вам Будем в жизни зимовать. Кроме нас все улетели, их Квартиры опустели. И раздали в жилотделе ордера, и вслед за Тем снова в окнах свет сияет, снова Тосты поднимают за жидов, за тех, Которых, ах, без которых лучше всем. Ах, евреи, мы евреи, мы рожаем, Мы стареем, мы собою подбираем не Сожженные мосты. Подрастают наши крошки, Полукровки, четвертькровки. Будут ясными, как слезы, их анкетные листы. Но одно неоспоримо Все на свете повторимо. Не кляня судьбу трефную, некошерно едим. Чтобы встречи состояться, Кто-то должен оставаться. И покуда будем живы, мы форпост не отдадим. Чтобы встречи состояться, Кто-то ж должен оставаться. И покуда будем живы, мы форпост не Отдадим. Ла, ла, ла, Ла, ла, ла, ла, Ла, ла, ла, ла.