Штирлицкая история (История 94)

История девяносто четвертая, штирлицская. Однажды клоуны заспорили и не на шутку: Про кого больше анекдотов придумано про Чапаева или Про Штирлица? Но тут и Штирлица вспомнили. Эх, тяжело ему там одному, разведчику нашему. Кругом враги. Да это ж какое нервное напряжение надо иметь, Чтобы ни разу не сорваться, не проговориться и не Ляпнуть чего лишнего. Вот помочь бы ему хотя бы морально поддержать как. А то ведь не ровен час сорвется, Как даст какому-нибудь гауляйтеру В ухо и все, разоблачат его, разведчика нашего. А давай ему разгрузочный день устроим. Это как это? Не понял Швах. А вот как. И Плюх позвонил волшебнице Ае. Алло, дорогая Ая, Здравствуйте. Нам бы в Германию, В Берлин. Год тысяча девятьсот сорок четвертый, В день рождения Гитлера. Но сначала к Штирлицу. Они взялись за руки и Чпок Нету. Легко у них получается, только и успела подумать я, Оказавшись в Берлине на какой-то штрассе, Улице по-ихнему. Клоуны подошли к первой попавшейся Женщине с коляской, и Швах спросил: А где здесь живет русский разведчик Штирлиц? Плюх икнул И потерял дар речи. А? А, это который полковник Исаев? Переспросила фрау. Третий дом по левой стороне. Только вы к нему не ходите, а лучше дайте Телеграмму и назначьте встречу. И как ни в чем не бывало, пошла дальше. Клоуны тут же дали на почте телеграмму, Через час Штирлиц уже читал. Юстас Алексу. Центр сообщает: сегодня для моральной поддержки к Вам направляются два резидента. Соблюдать строжайшую конспирацию. Встреча на том же месте в тот же час. Штирлиц тут же сжег телеграмму, А пепел закопал в саду. Он знал это место. Десять лет назад чекисты устроили там ему встречу с Его женой. Это было кафе "Тоска по Родине". Они сразу узнали друг друга, но, Соблюдая конспирацию, сидели молча час, Два, Три, Четыре. Первым не выдержал напряжения Швах, и скупая Клоунская слеза покатилась по щеке. Вскоре и Плюх достал носовой платок. Через полчаса рыдало уже все кафе. Не рыдал только Штирлиц. Разведчики не имеют права вот так просто взять и Поплакать. Сами знаете. Поплакал и как-то легче стало. Но сегодня за него это сделали другие, Плюх и Швах. Часы пробили шесть часов. Штирлиц встал, сказал "Хайль Гитлер" И, не расплатившись, ушел. Чуть не забыли. Опомнился Плюх. Сегодня же день рождения у Гитлера, И Штирлиц наверняка приглашен на праздник в Рейхстаг. Вот бы там его развеселить. Я, кажется, знаю как. Клоуны купили черную краску, развели ее в ведре воды И прополоскали в ней все свое одеяние, После чего высушили его на ветру, Надели и стали выглядеть как два немецких офицера в Парадных мундирах. Затем они купили в ближайшей кондитерской самый Большой торт, понатыкали в него кучу свечек и с Песней Deutsche Soldaten unter Offizieren Строевым шагом отправились в рейхсканцелярию. Иногда их останавливал патруль и спрашивал ауф вайс, Ну документы то есть есть, но они тут же Громко кричали Хайль Гитлер! И чеканя шаг, шли дальше. Гитлер стоял на трибуне и толкал речь. В зале было больше тысячи немецких офицеров и Генералов. Среди них сидел и Штирлиц, он же полковник Исаев. Плюх и Швах подождали, пока фюрер закончит говорить, Зажгли свечи и по-военному пошли к трибуне. Весь зал дружно запел. Каравай, каравай, сколько хочешь убивай. Среди этого шума клоуны вдруг услышали голос. Ваше время истекло, Ваше время истекло. Успеем! Крикнули друзья сами себе. И только Гитлер набрал в рот воздуха, Чтобы задуть разом все свечи, как тут же получил Этим самым тортом по всей физиономии. Бац! Клоуны тут же испарились, А Гитлер так и остался стоять с открытым ртом, Весь заляпанный кремом, словно огородное пугало. На следующий день в немецких газетах написали, Что было совершено покушение на фюрера, Но всей правды так и не написали. Написали, будто был взрыв какой-то. А еще в Москве в разведцентре получили шифровку из Берлина. Алекс Юстасу. Давно так не смеялся, ТЧК. Спасибо за моральную поддержку, ТЧК. Готов выполнить любое задание, ТЧК. Наши разведчики в Москве ничего не поняли, Но награды на всякий случай себе вручили. Правда это или нет? Не знаю. Точно знаю только то, Что сама потом целый день отстирывала клоунские Костюмы от какой-то черной краски. И это было уже не очень легко.