IV E

Я так любила змеиный принт, но не кожу змей, А принт. И у меня на работе вчера пришла Руководительница, начальница отдела. Я сперва волновалась, что она дура какая-то и мне Все испортит. Я по прежде не ладила с Женщинами-руководителями, потому что они нелогичные Тупые суки, истеричные, пытающиеся мной Манипулировать. Так вот, она оказалась смогла Грамотными терминами назвать то, что меня было Интуитивно. Мы так здорово поговорили. А вот сейчас неприятно мне, неприятно, когда Оценивают чувства личные, лишают лишнего. Мне похуй на оценки. Я не отличница, никогда не была ей. Я специально не была, чтобы все эти уебанные ныне, Что Вике одни пятерки ставят. Как тебя, дебил, может это смущать? Смущать. А что вас смущает? А нихуя нас не смущает. Нас, смутить непросто. Смутное время редкое зрелище. Я помню, что в детстве мы играли в яблочко, Кто-то в шансы. Там можно было выбирать, Кем ты хочешь быть. Все основном выбирали тех, В кого были влюблены. Ну как все, это может Быть подвох. Я точно выбирала. Очень странно, что для этой игры нужен мяч. Типа без мяча нельзя выбрать. Я понимаю, сколько малове--маловероятное событие Сейчас происходит. Это удивительно, но и обычно для меня. Ведь я ж то, пытаюсь рассказать всегда и для Тебя, ведь ты всегда внимательно слушаешь идилия. Ненавижу слово благолепие. Что благолепить? Оно есть не голем, а элементаль. Элементаль красивое слово, хоть я и не знаю, Что это значит. Я чувствую реверс. Все наоборот, вообще все. Нет никакого большого взрыва. Тебе этот сериал не нравится, а мне нравится, Как и всем, Шелдон, он угарный. Меня беспокоило, как с ним общались. Неуважительно. Все своенравны. Ну так я уважаю его правила, его перфекционизм и Манию все учесть. Он когда-то список носков, которые у меня были. Люблю носки. Списки это прекрасно, Структура, ему можно доверять. Он мог все разрушать, к чему прикасается, Но я бы доверила ему свою жизнь, хоть он И ошибается как-то в единицах измерения. Ведь теперь у них метрическая система родная, Онативная, а не метрическая. Она для удобства, для взаимопонимания. Система интернациональная, с ней все проще. Не надо голову греть. Пусть она будет лишь для тех, кому она нужна. Я всякий раз мечтала, чтобы это был ты, Когда слышала что-то, восхищающее меня на подкорках, Конечно, ведь у меня нет денег, Чтобы к тебе приехать. Как-то я прилетала в СБП прошлой весной. Пришла на площадь Ленина, там стоял парень, Похожий на тебя, но у него-- Когда плохая на лице вообще какой-то он не такой Против солнца стоял. Я сразу опозналась, подошла, а потом поняла, Что ошиблась. Шла и орала: "Где же тут вообще Что-нибудь настоящее?" Среди людей вошла против потока машин, А один водитель мне дорогу не уступил и так Нагло посмотрел. Я его обошла. Но у меня на дорогах всегда проблемы, всех Обматючусь, не сбивают. Я забила и стала, как в Азии идти сквозь Поток спокойно, чтобы они видели, Понимали мою траекторию и могли свою подрассчитать. Мне кажется, мы занимаемся физикой, Но все только кажется. Нет определенности, а мне она и не нужна. Для тебя я определена, понятна, для остальных я Хаос, вероятность, очень приятна, как в том фильме. Я горжусь, что в своей паранойе во всех мирах, Всех вселенных мыслимых немыслимых я всегда выбирала Тебя. Я раньше стыдилась гордости, Она ассоциировалась гордецами, жидами, С жадностью, жадной душой. Но гордость это щедрая душа, а моя шоколадка это Ты. Закрываются. Очень приятно. Бременские музыканты нормальная тема. Мне там нравится петух. Петух прекрасная птица, поет на заре. О деревне напоминает, деревенский бабки. А жаль. Пчелка, жаль. Пчелка Майя. Пчелы охуенные. Так люблю пчел и мед, только чтобы не отнимали. Что? А так ведь не получится. Они дают меда столько, сколько им надо. Я обожаю мед, но я могу сделать синтетический. Зачем мне отнимать у тех, кто так сильно потрудился? Пчела погибает, оставляя жало. Они жертвуют собой ради улья, они слабы, И их нельзя провоцировать. Боятся тех, кто нагревает шерсть, не спасается. Кто с мечом к нам придет, тот окуснется нашего Радушия, возможно, до смерти. Но это его температура. Не лезь в чужой монастырь со своим уставом, В чужую святыню с войной. А вот жук, жук-дрождевик. Они тоже по-свински устроились, потому что вызывают Зависимость у муравьев. Муравьи уже не могут без них, и они снабжают Муравейник кайфом, а разрушают его строй. Кто ж против, чтобы вы приходили в гости, Брали, что вам надо, но зачем разрушать дисциплину? Отдыхайте, когда вам надо, делитесь, чем можете. С каждого по способности, каждому по потребности, Общими усилиями у нас прекрасно хватит ресурсов, Чтобы все организовать, организовать, Как в организме. Человек не паразит, человек не вывезет в одного то, Что все общество не вывозит. Коллектив необходим, но лишь тот, в ком каждый Выбирает свое место по душе. Попрыгунья стрекоза пропела все лето, И слава богу. Так подожди же, попляши. У тебя картинка была печальная, Безысходная, но надежду вызывала. Думаю, Мирон вызвал у нас веру, У тебя не веру, может, антиверу. Вот, бля, Верка Сердючка охуенная! Все детство ее треки слушала по радио. Все ж таки язык любви это французский, Но такой плотский. И сифилис, и венеричка всякая. А сифилис красивое слово. Вот шедевр шант, мягкий шант. Почему это так красиво называется? Альфонс в ту же кучку и нырок. Венера это про любовь, а не про гниющие тела. Мы все гнием всегда, потому что истекаем. Дыхание и гниение суть одно. Это круговорот.