XVIII E

Я убийца и горжусь этим. Иисус воспитал каких-то терпил беспомощных. Какой же редок кровоток, кровная месть. Я ведь не то чтобы разделяю идею убивать людей. И жить со спазмом в стоичным нервом тоже мало Приятно. Я не знаю, что с этим делать. Дорога, связь. Я от петли любви не откей стошек. Я верна выбору. Повидала психику изнутри и знаю, Что ложь всегда неволя и иллюзия ремесло. Я же должна желать тебе боли из-за своей боли. Это круговорот, как годы. Грешный отец. У меня была грешная мать, но не было грешного Отца. Сириус Блэк исчез за аркой и пошел дальше, Дальше, не мог спасти его прямо и в итоге Полюбил его. Мета это просто метла. Я не могу читать мысли, ведь я не могу Видеть чужой субъективный мир. Я не знаю и могу утверждать, что знаю точно, Но могу довериться твоему слову, Как и всегда это делала тому, кто свободен. Нет резона лгать. А если ты делаешь, у тебя есть причины. Как я могу думать, что они коварны? Ты ведь мой брат. И за деличькими реками ты мудрый, Поэтому спокойный. Это та самая зацикленность и иррациональность. Временная петелька. Она решается только тем предположением, Что ты тоже хочешь обменять идей. Это Адамово яблоко. Седина в бороду, бес в ребро. Это значит, что с тобой можно разделить Ответственность за убийство, Ответственность любого. Мир ответственный за то, Что со мной стало. Не виновят меня боги, но ответственные. Мне не важна жизнь ни одного, не важна ничья. Жертва не виновата, но в ее интересах защищать саму Себя. А ты, как каждый, может быть жертвой в Интересах каждого иметь себя, защищать, А не нападать, защищаться каждый по-своему. Судья. Судная ночь. Корку давят на шею. Я боюсь осуждения. Срок, срок. Срок жизни не бывает короткой, Она бывает полудой, но интересной. Особенно последние три года или как там. Я заела все бля и насытилась. Хочу конца. Что и пугает меня в Обществе, так то, ты меня не любишь на самом Деле. Ведь для меня любовь это правда и искренность, А в море, у нас всегда было доверие. Ужасная атмосфера. Множественное. Своих не кидаем. Как минимум, имею право на Свою сама. Я лишь хочу, ты ценил мою любовь так же Сильно, как и я. Но к счастью, так уж вышло. Не у них продавать. Я продажная, но никто не покупает снег зимой. А дверь не заперта. В том снежном домике, ее оторвали какие-то мальчики. Еще я продала рыбу за рубль, когда хотела согреться. Я сама не ценила то, потому что мама мне Сказала, что купят мои картины. Но никто их не купил. А я считаю, что искусство должно быть доступно. А время это ресурс. Так если тратил на меня время, Ты либо очень хорошо понимал, что делаешь, Либо хуевое вложение. Святая простота. Опа! В любую щель залезу благодаря тебе. Не ложь, благодаря тебе и своему выбору. Мой выбор был учиться у тебя, и это честь Учиться у тебя. А вот чему я научусь, зависит от моего Художественного восприятия. А как я пишу? Как и все мазками. Но я благодарю, что ты слушаешь, А главное, слышишь. Еще однажды я думала, что ты тоже очень любил Слиться или залипться. Разком на зал. Я считала, что нас это роднит. Подъездная романтика, социальный класс, Роднит мой герой с нами все то же дерьмо. Но и я на самом деле шлюха. Но ведь у тебя эмпатия, Как у всех есть эмпатия. Но они причинили столько боли. Эмпатия работает, когда смотришь любовью, А когда ты странном и кривое зеркало видишь то, Чего боишься. Я боюсь массового неравенства. Боюсь, что в моем прошлом настоящем, Нищем, грязном, бессмысленном весь от него идет Ядовитая смола. Но мой класс, моя сфера, в которой была символом, Принимала наиболее подходящую форму. Хотя вообще моя сфера, где всегда была в сфере, А не публикой. Мне нужен был беспринципно потаная рука. Но у самых внимательных класс есть у той, О очевидно писал моя мать. Я доверяла безусловно. Это все? Потом зазнайство. Она мне вселила в Меня Веру в то, успех, что правда в движении. Спасительная груди Я не признать, Что слушать маму это мой выбор. И где-то знание. Вот только. Я тебя не знаю, ты мне посторонний, Но я теперь знаю себя. Я почти уже люблю. Я думаю, что это именно ты рассчитывал. И это грамотная инвестиция. Представляешь, мне на сыпу удалили какие-то штуки во Рту, может быть, испортили карта. А я еще с корнем выпустила свое лицо. Да и, пожалуй, это вечная история. Карта, зло, свет и тьмы. Нет, мне полет не надо, я не отношусь к Тому, зачем я шла. Ну да, присутствую. Все, что мне очень нравится, это греческие мифы, Это красивые метафоры. Панцамы, золотое кольцо. Я хочу тошен уже поесть. Птичка и тошен. Вот песнь о Лайле. Ну вот как такое можно было поверить, Что наши птицы наебывают? Что они сами пожелают себе найти немо. У меня в детстве был мешок дедками, Мы кормили синичек. Пять утра, и все они вылетали в комнату, И мы пробовали. Когда моя мама была зачата, и который разбил себе Голову А еще я тут была, дом моем, Выпихала своего чувака из лифта. В его бессознательном состоянии сеймы Чуть вылетели. Очень он, наверное, Бог, Карал меня и гордой судьбой. Я назвала его помойкой, пустив горло в стакан. Бля, это судьба, Бог, это судьба, Вам детское чудовище. Эмили Вальс в каком-то фильме дружила с ним. Или как там, не помню, что с ним сделала Эта мультяпивая огромная сука. Голоса, куриные ножки динозавра, Это дизайн, а не угарность. Вот в общем и есть музыка кошмарный, Парад героинь. Я так любила динозавров. Так пожалела, что они погибли. Там еще какая-то бредятинная история про ту самку. Динозавр на него защищает свое яйцо. Бред какой-то, пиздец, где ты воевал? И как компания динозавров пускала цветок. У Растино нормальный пацан, он со всеми тусуется. Он же ахуенно умный на самом-то деле, А ты Пиноккио. Что делать этим деревянным мальчиком в этом странном Месте? Анекдотико без тотиков, Не пройти на одинокие. Это одно и то только разные стилизации дна, Не пизды. Вот это нормальный закон, Чтобы единичка всегда настоящим у них шестое Чувство. Нет никакого шестого чувства, Есть только бессознательное.