Руслан и Людмила - Песнь первая, Чт. 3

Я вдаль уплыл, надежды полный, С толпой бесстрашных земляков. Десять лет снега и волны багрили кровью врагов. Волна неслась, цари чужбины страшились дерзости Моей, их горделивые дружины бежали северных мечей. Мы весело, мы грозно бились, делили дани и дары И с побежденными садились за дружелюбные пиры. Но сердце, полное Наиной, под шумом битвы И пиров, томилось тайною кручиной и скалы финских Берегов. "Пора домой", сказал я другим. Повесим праздные кольчуги под сенью хижины родной. Сказал, и весла зашумели, и страх остави за собой. В залив отчизны дорогой мы с гордой радостью Влетели. Сбылись давнишние мечты, сбылися пылкие желанья. Минута сладкого свиданья и для меня блеснула ты. К ногам красавицы надменной принес я меч Окровавленный, кораллы, злато и Жемчуг. Пред нею, страстью упоенный, безмолвным роем Окруженный, ее завистливых подруг стоял я пленником Послушным. Но дева скрылась от меня, Примолви с видом равнодушным: "Герой, Я не люблю тебя". К чему рассказывать, мой сын, чего пересказать Нет силы. Ах, и теперь один, один душой уснув в дверях Могилы, я помню горесть. И порой, как о минувшем мысль родится, По бороде моей седой слеза тяжелая катится. Но слушай. В родине моей между пустынных рыбарей наука дивная Таится под кровом вечной тишины. Среди лесов, в глуши далекой живут седые колдуны. К предметам мудрости высокой все мысли их Устремлены. Все слышит голос их ужасный, что было и что Будет вновь. И грозной воле их подвластны и гроб, И самая любовь. И я, любви искатель жадный, решился в грусти Безотрадной Наину чарами привлечь и в гордом Сердце девы хладной любовь волшебствами зажечь. Спешил в объятия свободы, в уединенный мрак лесов и Там в учении колдунов провел невидимые годы. Настал давно желанный миг, и тайну страшную природы Я светлой мыслью постиг. Узнал я силу заклинаньям, венец любви, Венец желаньям. Теперь, Наина, ты моя. Победа наша, думал я, но в самом деле победитель Был рок упорный, мой гонитель. В мечтах надежды молодой, восторге пылкого желания Творю поспешно заклинания, зову духов. И в тьме лиственной стрела промчалась громовая, Волшебный вихорь поднял вой, земля вздрогнула под Ногой. И вдруг сидит передо мной старушка Дряхлая, седая, глазами впалыми сверкая, С горбом, с трясучей головой. Печальной ветхости картина. Ах, витязь, то была Наина! Я ужаснулся и молчал. Глазами страшный призрак мерил. В сомнение все еще не верил. И вдруг заплакал, закричал: "Возможно ль? Ах, Наина, ты ли? Наина, где твоя краса? Скажи, ужели небеса тебя так страшно изменили? Скажи, давно ль, оставя свет, расстался я с душой И с милой? Давно ли?" "Ровно сорок лет," был девы роковой ответ. "Сегодня семьдесят мне било. Что делать? Мне пищит она. Толпою годы пролетели. Прошла моя, твоя весна. Мы оба постареть успели. Но друг, послушай, не беда, не верной младости Утрата. Конечно, я теперь седа, Немножко, может быть, горбата. Не то, что в старину была. Не так жива, не так мила. Зато, прибавила болтунья, открою тайну: Я колдунья." И было в самом деле так. Немой, недвижный перед нею я совершенный был дурак Со всей премудростью моею. Но вот ужасно: колдовство вполне свершилось, По несчастью. Мое седое божество ко мне пылало новой страстью. Скривив улыбкой страшный рот, могильным голосом урод Бормочет мне любви признания. Вообрази мое страданье. Я трепетал, потупя взор. Она сквозь кашель продолжала тяжелый, Страстный разговор. "Так, сердце я теперь узнала. Я вижу, верный друг, оно для нежной страсти рождено. Проснулись чувства, я сгораю, томлюсь желаньем Любви. Приди в объятия мои. О милый, милый, умираю." И между тем она, Руслан, мигала томными глазами. И между тем за мой кафтан держалась тощими руками. И между тем я обмирал от ужаса, Зажмуря очи. И вдруг терпеть не стало мочи. Я с криком вырвался, бежал, она вослед: "О недостойный! Ты возмутил мой век спокойный, невинной девы ясны Дни. Добился ты любви Наины презираешь? Вот мужчины! Изменой дышат все они. Увы, сама себя вини. Он обольстил меня, несчастный. Я отдалась любови страстной. Изменник, изверг! О, позор! Но трепещи, девичий вор!" Так мы расстались. С этих пор живу в моем уединенье с разочарованной Душой. И в мире старцу утешенье природа, Мудрость и покой. Уже зовет меня могила, но чувства прежние свои еще Старушка не забыла. И пламя позднее любви с досады в злобу Превратила. Душою черной зло любя, Колдунья старая, конечно, возненавидит и тебя. Но горе на земле не вечно. Наш витязь с жадностью внимал рассказы старца. Ясны очи дремотой легкой не смыкал и тихого полета Ночи в глубокой думе не слыхал. Но день блистает лучезарный. Со вздохом витязь благодарный объемлет старца Колдуна. Душа надеждою полна. Выходит он, ногами стиснул Руслан заржавшего коня, В седле оправился, присвистнул. "Отец мой, не оставь меня!" И скачет по пустому лугу седой мудрец. Молодому другу кричит вослед: "Счастливый путь! Прости, люби свою супругу. Советов старца не забудь".