Руслан и Людмила - Песнь четвертая, Чт. 1

Песнь четвертая. Я каждый день, восстав от сна, Благодарю сердечно Бога за то, Что в наши времена волшебников не так уж много. К тому же честь и слава им. Женитьбы наши безопасны, их замыслы не так ужасны Мужьям, девицам молодым. Но есть волшебники другие, которых ненавижу я. Улыбка, очи голубые и голос милый. О, друзья! Не верьте им они лукавы. Страшитесь, подражая мне, их упоительной отравы И почивайте в тишине. Поэзии чудесный гений, певец таинственных видений, Любви, мечтаний и чертей, могил и рая верный житель, И музы ветреной моей наперсник, Фестон и хранитель, прости мне, Северный Орфей, что в повести моей забавной теперь Вослед тебе лечу и лиры музы своенравной во Лжи прелестной обличу. Друзья мои, Вы все слыхали, как бесу в древни дни злодей Предал сперва себя с печали, а там и души Дочерей. Как после щедрым подаянием, молитвой, Верой и постом и непритворным покаянием снискал Заступников святом. Как умер он и как заснули его двенадцать дочерей. И нас пленили, ужаснули картины тайных сих Ночей. Сии чудесные видения, сей мрачный бес, Сей Божий гнев, живые грешника мучения и Прелесть непорочных дев. Мы с ними плакали, бродили вокруг зубчатых замка Стен и сердцем тронутым любили их тихий сон, Их тихий плен. Душой водима призывали и пробуждение зрели их. И часто инокинь святых на гроб отцовский провожали. И что ж, возможно ль? Нам солгали, но правду возвещу ли Я? Младой Ратмир, направив к югу нетерпеливый бег коня, Уж думал пред закатом дня нагнать Русланову супругу. Но день багряный вечерел. Напрасно витязь пред собою в туманы дальние смотрел. Все было пусто над рекою. Зари последний луч горел над ярко позлащенным бором. Наш витязь мимо черных скал тихонько проезжал и Взором ночлега меж дерев и скал. Он на долину выезжает и видит замок на скалах Зубчатые стены возвышает, чернеют башни на углах. И дева по стене высокой, как в море лебедь Одинокий, идет, зарей освещена, И девой песнь едва слышна от долины в тишине Глубокой. Ложится в поле мрак ночной. От волн поднялся ветер хладный. Уж поздно, путник молодой, укройся в терем наш Отрадный. Здесь ночью нега и покой, А днем и шум, и пированье. Приди на дружное призванье, приди, О путник молодой! У нас найдешь красавиц рой, их нежные речи и Лобзанья. Приди на тайное призванье, Приди, о путник молодой! Тебе мы с утренней зарей наполним кубок на прощание. Приди на мирное призванье, приди, О путник молодой! Ложится в поле мрак ночной. От волн поднялся ветер хладный. Уж поздно, путник молодой, укройся в терем наш Отрадный. Она манит, она поет. И юный хан уж под стеною. Его встречают у ворот девицы красные толпою. При шуме ласковых речей он окружен. С него не сводят они пленительных очей. Две девицы коня уводят. В чертоги входит хан младой за ним отшельниц милый Рой. Одна снимает шлем крылатый, Другая кованые латы. Та меч берет, та пыльный щит. Одежда неги заменит железные доспехи брани. Но прежде юношу ведут к великолепной русской бане. Уж волны дымные текут в ее серебряные чаны и Брызжут хладные фонтаны. Разостлан роскошью ковер, на нем усталый хан Ложится. Прозрачный пар над ним клубится, Потупя неги полный взор. Прелестные, полунагие, в заботе нежной и немой Вкруг хана девы молодые теснятся резвою толпой. Над рыцарем иная машет ветвями молодых берез, И жар от них душистый пашит. Другая соком вешних роз усталые члены прохлаждает и В ароматах потопляет темнокудрявые власы. Восторгом витязь упоенный уже забыл Людмилы Пленной недавно милой красы. Томится сладостным желаньем. Бродящий взор его блестит и полный страстным Ожиданьем, он тает сердцем он горит. Но вот выходит он из бани, одетый в бархатные Ткани, в кругу прелестных дев Ратмир садится на Богатый пир. Я не Омер. В стихах высоких он может воспевать один обеды Греческих дружин и звон, и пену чаш глубоких. Милее по следам парний мне славить лирою небрежной и Наготу в ночной тени, и поцелуй любови нежной.