БДР E

Здесь не одно, так другое, все летят за бугор. И самые нигилисты тут проявляют покорность. Здесь дико штырит нас, будто бы съеденный мухомором. Даже кажется порою, что наша жизнь бутафория. И хоть машина времени не всегда под рукой, Свой flow я в капсулу времени все равно закупорю. Впиваюсь в микрофон, словно в жертву зубами чужой. Хотя вряд ли мой трек будет играть у вас На повторе. Но точно не стоит делать из этого Тебе горе. И грустить не стоит, Как трудовик у себя в каморке. А то будет и корыто разбито, и трупик в Море или в морге, если не смахнешь пыль со Своей подкорки. Из вас половина выглядит, как натерли на терке. Как лицо у кассира в понедельник утром в Пятерке, Что упал с табурета, выставляя товар на полку. Но даже от него, от винтика системы, Есть толк. Он хотя бы не фанат видео с Ульянова Толика, от которых тянет поплевать и в Животе колики. Он не рэпер-гофман, не рэпер, барыжащий солью. Увы, не тот, про кого сказали бы: Птица вольная. И то ли он сам бросил жизнь среди банок С фасолью, то ли это все пристрастие родителей к Алкоголю, детские травмы и травля одноклассников в Школе. Он хотел быть космонавтом, Но помешали мозоли. Тут давно уж за него раздали каждому роли. Так уж вышло, здесь актер он только массовых сцен. За съемки лишь чай сушки и кожа цыпленка-бройлера. Никто не видит, что он сам прилепил себе ценник. И уже себе надумать успел карьеру, Концерты, но увы заволокла повседневность, Как в карцер. Он хотел бы быть в событии Всех эпицентрами, но это мелочи, Как его выигрыш в карты. От прекрасных улыбок набухают морщины. Не щади себя и меня по задворкам не ищи. Средь трещот маргинальность, словно ищейка. Я всегда на базе за компом и стейк из Щеки. Ощущаю себя шейхом, взяв новый стольник Зацепом. Жизнь и бедственность шейкере, Не показательно за цену. Прицепил окуляр на пластик металла боковой в Абстракт, накрыв одеялом мечты, взяли рюкзак и на Сап. В подъезде опять я вас, Алабама, Или кто там сейчас, Байден? Где права моей мамы? Я морально упал и ранен. И нет ранней этих слов и музыки, по сути. Эскапизм внутри жизни, бегать в себя такой досуг. Пустой, как мольберт, и в артменеже выцвел. Трусов забит, где я мыслил. И это лишь брызги, это лишь фрески о любви. Сколько перешел этих тел, сколько слов тут нарубил. Меня уже не вынесет с этих битов и мотива. Вечно фактически вынес, где удачи, Где посыльный. Призраком крадусь до станка и тыкаю Клаву пальцем. Кривозубый маньяк ищет не сайт танца. На мне панцирь из крепких лимфоузлов боли. Либо я шизен, но я и так всем тут Доволен. Хало, хало. Я здесь, подземный звук. А.