Нансен

Это моя Робинзонада. Подсчитаю шансы, что всё смогу, ведь сам себе и Амундсен, и Нансен. Хочу оставить что-то, Что увековечит нас прежде, чем меня плитой придавит На могиле насыпь. Так что всем вечер в хату, ветер в парус. Икаров унесёт Икарус на каждый казус. Лишь беззаботно усмехаюсь. Такая наша жизнь сплошное флоу без перемоток, Пауз. На расстоянии, меняя время, Я выменял закат багровый на рассвет сиреневый. И где-то там, у очага чужого руки греет бременский Музыкант от слова бремя. Меня поймут бродяги перекрестков многочисленных. Мы точно не из рядовых списком святых перечисленных. Мы буквы те, что на окне замерзшем чертят пальцем. Мы пена дней, вечно временные постояльцы без пункта Назначения в помятых тикетах. Прикройся от дождя рукою, прикури от крикета и по Канонам классики уйди в закат. Ведь наши жизни уместились в рюкзаках. Точками на сером поле. Там, где нет других цветов, исполняли свои роли мы Вне воли городов. Километры, кубометры. Чем тут измерять объем той свободы, Что мы в клетке лишены с тобой вдвоем? Это моя Робинзонада. Подсчитаем шансы, что я дойду, ведь сам себе и Амундсен, и Нансен. И лучше пыль дорог, иной народ, чужой порог, Чем это прозябание тупое за свободной кассой. Я дан дизайна, мыслей своих собственный дизайнер. Взгляды сформированы не за них. Лакомый кусок для внутренних самотерзаний. Выходил за рамки роли, что мне навязали, Хоть и старались, но талант не пропили. Ведь где-то там внутри пыхтит этот perpetum mobile, И мы плывем на жалкой лодке без руля, с Ветрилами. Довольно точно описал, хоть и слегка Утрировал. Время вперед, пасторы горемык. Напрасно староверы свои рты раззявили, Ведь даже это бытие мне кто-то дал взаймы. Мы всюду гости и нигде хозяева. Точками на сером поле. Там, где нет других цветов, исполняли свои роли мы Вне воли городов. Километры, кубометры. Чем тут измерять объем той свободы, Что мы в клетке лишены с тобой вдвоем? Точками на сером поле. Там, где нет других цветов, исполняли свои роли мы Вне воли городов. Километры, кубометры. Чем тут измерять объем той свободы, Что мы в клетке лишены с тобой вдвоем?