Не отдадим

В нашем городе дожди обычное дело. Они стирают грань между чёрным и белым. Они плачут серую воду, одеты в жёсткий гранит, И плохая погода не имеет границ. Но это низкое небо и эти мокрые крыши это То, чем мы живём, и то, чем мы дышим. Мы выходим из дома, глотая волны тумана, Зная, что нас ждёт дом, созданный гением Ост-херана. Наша цель музыке служить. Без неё дом не будет жить. Враг идёт, как полночь, свистать. Хочет дом Он у нас отнять. Как орда, нас терзает хран, И от ран стонет Манфредан. Но союз крепок и един. Этот дом мы не отдадим. В этом месте гнездились только певчие птицы. Введи в наш дом, взгляни на портреты, вглядитесь в Эти лица. Шостакович и Гаврилин, Соловьёв, Седой и Сонинский. Забираем сердце, я помню все их пластинки. Композиторы наши известны целому миру. Но вспомнят те, кто дому наживут, укроют могилу. За нами учителя, за нами гениев сонмы, А бандитов и грабителей никто и не вспомнит. Наша цель музыке служить. Без неё Дом не будет жить. Враг идёт, как полночь, свистать. Хочет дом Он у нас отнять. Как орда, Нас терзает хран, И от ран стонет Манфредан. Но союз крепок и един. Этот дом мы не отдадим. И думаешь, что композитор подобен плюшевому мишке, Интеллигентному няшке, которого никто не услышит. Может, в самом начале мы и походили на няшек, Но если ягнята зарычат, это может быть страшно. Мы готовы бороться, мы готовы сражаться. Мы не лёгкая добыча, как могло показаться. Наша музыка сильнее пресловутого лома. Никому мы не позволим выгнать музыку из дома. Наша цель музыке служить. Без неё дом не будет жить. Враг идёт, как полночь, свистать. Хочет дом он У нас отнять. Как орда, нас терзает хран, И от ран стонет Манфредан. Но союз крепок и един. Этот дом мы не отдадим. Наша цель музыке служить. Без неё дом не будет жить. Враг идёт, как полночь, свистать. Хочет дом он у нас отнять. Как орда, нас терзает хран, И от ран стонет Манфредан. Но союз крепок и един. Этот дом мы не отдадим. Мы не отдадим. Мы отдадим.