Реквием

В ту весну все кресты На церквях, на церквях по округе Проснулись. Сезари, Сезари поднялися в небесную высь от беды. Тихий двор, но в него, Но в него руки смерти стальной Окунулись. И поникли на окнах в то утро Святые. А поникли с того, Что патрон, что патрон разорвал его душу. Душу ту, Душу ту, что была, как листок, Непорочно чиста. Он упал И на миг, И на миг, умирая, Все слушал, Как шуршит, как шуршит в изголовье невольница Смерти трава. Ветерок, Ветерок пробежал озорной, вновь его за собой Поднимая. Вновь туда, Где семья и друзья, и друзья красноярские ждут. Где злодейка весна, Где разлука весна, но уже без него озорная. И где храмы, что он поднимал, и они же Его отпоют. Отпоют отходную молитву, молитву, И лики святые Представят. То добро, Что он дал, будет литься и биться на веке Ключом. Только память О нем никого никогда и нигде Не оставит. Тех, кто знал и не знал, но хотя бы Разок где-то слышал о нем. Все живет, все цветет, А Звенигород держит печати Утраты. Тот же марш, тот же двор, тот же ветер Два года шалит без него. На церквях, на церквях звонари Поднимают по сажке дебаты. И он смотрит с небес на жену, сыновей, Пацанов, ведь мы помним его. На церквях, на церквях звонари Поднимают по сажке Дебаты. И он смотрит с небес на жену, сыновей и Друзей, ведь мы помним его.