Свадьба Кречинского, Чт. 5

Право, по чести вам говорю, теперь у меня денег Нет. Э, я ожидаю денег с минуты на минуту И доставлю к вам немедленно. Будьте спокойны. Ну что в клубе делается? Да ничего-с. Кто вчера после меня играл? Да все те же с... Да как же, Михал Саныч, уж вы сделайте одолжение, Прикажите получить. Однако странный вы человек, Тимофей Тихонович. Ну, судите сами, могу я разве вам отдать, Если у меня денег-то нет, просто нет. Кулаком, что ли, бить и с пола вышибить? Так-с. Нет, как вам будет угодно, Михал Саныч, Как вам будет угодно. Только вы не обидитесь, Михал Саныч, если мы нынче Того, По клубу занесем в книжечку. Как в книжечку? То есть что, в книгу запишете? Да-с, дело такое обыкновенное. Знаете, как обыкновенное? Как обыкновенное? Ведь это же человека осрамить, Убить на месте. Ведь об этом нынче будет знать Весь клуб, а завтра весь город. Ну, уж конечно-с. Но дело такое, Михал Саныч, обыкновенное ведь. Обыкновенное для вас, да необыкновенное для меня. Я всю жизнь свою расплачивался честно аккуратно. На вас, именно на вас, милостивый государь, Я ждал по три месяца деньги. Помните? Это точно-с, Михал Саныч. Мы вам завсегда благодарны. А теперь, Михал Саныч, вы, право, не беспокойте Себя, сделайте одолжение, прикажите получить. А то что делать необходимо? Да какая уж необходимость?! Позвольте. Разве вы теряете право записать меня в книгу завтра Или послезавтра? Ведь вы его не теряете. Это точно так-с. Так зачем же нынче? Ну, порядок такой требует. Получение денег, новое и книжечка. Да что вы на самом-то деле? Михал Саныч. Разве я вам в платеже отказываю? Я прошу, я прошу вас из чести подождать два-три Дня. Ведь я же ждал на вас деньги три Месяца. Это истина, Михал Саныч. Это точно так. А уж теперь, Михал Саныч, право, прикажите лучше Сделать расчет с... Ей-ей нужда. Камень вы эдакий чертов! Или вы нарочно пришли сюда дурака разыгрывать, Что я не могу втолпить вам в голову, что Теперь сию минуту у меня денег нет, отдать их Не могу, не имею никакой возможности. Поняли? Горячитесь, извольте, Михал Саныч. Дело обыкновенное, как вам будет угодно, Михал Саныч, наше почтение, Саныч. Однако, Михал Саныч, Я нынче вечером, едучи у клуб, По дороге к вам заверну, а уж вы сделайте Одолжение, прикажите приготовить. Что приготовить? То есть опять насчет денег. Наше почтение, Михал Саныч. Стойте, стойте! Щебнев направляется к выходу. Кречинский бросается за ним, возвращает и усаживает В кресло. Ведь этак делать нельзя. Ведь я сел с вами играть как с порядочным Человеком, а порядочный человек, сударь, Без нужды не душит другого, без крайности бревном Другого не приваривает. За что же вы меня душите? Что я вам сделал? Ну скажите, что я вам Сделал? Нет, ну как вам будет угодно, Михал Саныч. Позвольте. Ну, если б вы были тоже без денег, как И я, ну, конечно, иное дело. А ведь вы же капиталист, ведь у вас деньги-то Лежат в ломбарде, вам же они сейчас не нужны. Ведь я же вам ничего не сделал, я сам Их ждал на вас, тогда как вы на них Проценты брали. Позвольте! Что вы! Нет. Щебнев снова хочет уйти. Кречинский догоняет его в дверях и прижимает к Косяку. Да не в том дело. За что же вы меня так безжалостно жмете, Толпней по голове приканчиваете? За что? Что я вам сделал? Наше почтение, Михал Саныч. Щебнем удается выскользнуть из рук Кречинского и Скрыться. Хам! Хам! Запишет, как пить дать, запишет. Влепит своим хамским почерком имя мое в книгу. Как гром какой разразится по Москве весть. И кончено, все кончено. Свадьба пошла на фу-фу. От этого проклятого мильона остается дым, Какой-то чад, похмелье, злость. Все, все зависит от Расплюева. Сосчитать, что тут надо. Тому полторы, теперь этому тысячу двести. Ну, теперь тому волку непременно тысячу, несытую-то Глотку заткнуть, а то ведь ревет она, горло вот Какое. Ну, мелочных пятьсот, ну шестьсот. Просто никаких денег не хватит. Михал Саныч, извозчик пришел. Он там, сударь, денег просит. Шею. Сударь? То есть вот как. Три тысячи серебром повернуть некуда, как каплю в Море. А свадьба-то, свадьба-то, да на что ж я свадьбу-то Сделаю? Ведь тут расходы, неизбежные расходы. Всякому дураку подарки давай, всякий скот на водку Просит. Тут эти букеты, конфеты, дичь всякая, Какие-то бессмысленные корзинки, дурь безмерная. Все деньги, все деньги, деньги. Михал Саныч, прачка пришла, денег просит. Шею. Михал Саныч, опять же Дровяник часа два дожидается. Ты что, с ума сошел, что ли? Дело не знаешь. Что ты лезешь ко мне с Пустяками? Ну его, Михал Саныч. Никаких тресь нет, я уж вся- Ну! Ну! Дверь открывается, и в комнату, стараясь быть как Можно незаметнее, проскальзывает Расплюев. Кречинскому достаточно одного взгляда, чтобы понять, С чем пришел его помощник. Со стиснутыми кулаками подходит он к Расплюеву, Который от страха сжимается в комок. Как ты смел? Михал Василич, под залог. Залог, Михал Василич, Михал Василич. Ведь я тебе приказал Достать мне денег. Ведь я тебе, разбойнику, велел Украсть, обворовать, а достать мне денег. Кречинский хватает Расплюева за плечи и трясет изо Всех сил. Он говорит нет денег. Врет! В каждом доме есть деньги, Непременно есть. Надо только знать, Где они, где лежат, где лежат. Вон, а, Я встал в двадцать четыре часа по две третки. Так жить нельзя. Это всякая собака со двора сбежит. Вон теперь пудель, Верный собака, тот, и тот сбежит. Ну та, положим, была бокс, английская. А эта какая? Это, кажется, самодельщина. А! Это куда Махнуло? Какой горячий, налетел. Что тут делать? Что тут делать? Первое, не дерись. Боже мой! Бродят люди в счастье в довольстве, Во всех приятностях жизни И живут, я могу сказать, в пещере стоят. Но вот народится такой барабан и колотит его с Ранней зари до позднего вечера, как видите. Но родись я Худенькой, тоненькой, хиленькой, Ведь не жить бы ей, ей не жить. Вот как скажу. От вчерашней третки, полагаю, Не жить. От Докучаевской истории не жить, От попойки третьего года в Курске ни-ни, Ни под каким видом. И вот невредимый жив. И скажу, дайте только побегать. Да, что называется, задать Храповицкого, Как встряпоный! Кречинский бросается к бюро и начинает лихорадочно Перебирать бумаги. А денег вот нет. И тут нет. Да уж нет, нет. А дерешься. Что взял? Ну что он роется? Ну что он в старом Хламе роется? Денег ищет. Голубчик, ведь я знаю, Что там. Ничего там нет. Старые заемные письма, неплаченые счеты. Кречинский вынимает булавку с большим камнем и Внимательно рассматривает. Побрякушку ухватил, А на грош стоит. Ба, Ба! Эврика! Кречинский вскакивает со стула. Ну и понес. Эврика, эврика! Родить ведь он спятил. Эврика значит по-гречески нашел. По-гречески? Покончилось наше земное странствие. Голубчик, свезут тебя, Рабобожу, в Преображенское и посадят на цепуру. И покончилось наше земное счастье. Плоховат, плоховато, Однако не качнул вон меня с безумных крыла. Видишь мне судьба какая. Эх, выберусь-ка я от него, подобру-поздорову, Да и иголок дал. Ох, дяденьки мои, Дяденьки. Расплюев, оглядываясь на Кречинского, Крадется к двери и убегает. Ничего не замечая, Кречинский ходит по комнате, Останавливается и снова рассматривает булавку. Верно ли, так ли, не ошибаюсь ли? В дверях появляются испуганные лица Федора и Расплюева. Смотри, какие коленкор строит. Так и так. Браво! Ура! Нашел. Решительно нашел. Ха! И да, каково коленце? Это что я тебе говорю рехнулся, до фундамента Рехнулся. Батюшки, Михал Василич, Выпейте стакан воды. Да что вы, батюшка? Или ледоколу извольте. Да что с вами, батюшка? В таких ли переделах бывали? Выберемся и отсюда, слово скажите. На себе вынесу, батюшка. Что ты, ты, Федор, что ты? Я ничего. Эй, Расплюев! Ступай сейчас, знаешь, к этому, как его? Ну, мmm, ну, к Фомину вот на Петровке и Закажи сейчас букет бальный, самый лучший, Понимаешь, чтобы весь был из белых камелий, Понимаешь, чтобы они только белые были. Ступай, привези сию минуту. А я тебе что говорю, Федор? Я тебе что Говорю, а? Копейки сущей нет, а он целковых пятьдесят букет Ломит. Ох, ох, ох, батюшки, батюшки, что же делать нам, Федор? Что нам с сиротинкой то делать? Ну что ж ты еще здесь? У тебя, может, уши заложило? Я отопкну. Слышал ли, что приказано? Михал Василич, помилуйте, Копейки сущей нет. На что же вам куплю букет? Помилуйте. Ступай, Иван Антонович, ступай. Слышали, что барин приказывает? Ступайте. Да на что я куплю? Где деньги? Копейки сущей нет. Вот тебе деньги. Кречинский вынимает золотые часы с Массивной цепочкой. Вот тебе деньги, чтобы через Полчаса был у меня здесь на столе. Слышал? Ну! Расплюев, боясь подойти, Передает Федору свой цилиндр. Кречинский бросает туда часы. Оглядываясь на Кречинского, Расплюев с опаской Выбегает. Теперь. Теперь, да! Теперь мне надо написать письмо к Лидочке, чтоб было готово. Время дорого, за дело! Кречинский садится к бюро, берет бумагу, Перо. Федор осторожно идет к дверям. Врёт Иван Антонович, не рехнулся барин. С Соколом сидит барин и не рехнулся. Не то, не туда, провалил. А! Эк, дьявол еще. Надо ведь такое письмо написать, Чтобы у мертвой жилки дрогнули, Чтобы страсть была. Ведь страсть вызывает страсть. Ах, страсть, страсть, где она, Моя страсть, моя любовь? В истопленной печи дров ищу. А надо, Надо, непременно надо. Вот работка, даже пот прошиб. А! Мой тихий ангел, Милый, э... Милый сердцу уголок семьи, Нежное созвездие. Черт знает какого вздору, черт в ступе, Сапоги всмятку и так далее. Чтоб было без вина. Жизнь печалями полна, Наготой покрыта. А вот что, Мой тихий ангел. Пришлите-ка мне одно из ваших крылышек, Вашу булавку с солитером, отражающим блеск вашей Небесной отчизны. Надо нам оснастить ладью, на которой понесемся мы Под четырьмя ветрами: Бубновым, пиковым, трефовым и червонным по Треволненному житейскому морю. Я стану руля, Расплюев к парусам, А вы будете у нас Балластом. Что же этот Расплюев не идет, Экая? А, вот он. Входит Расплюев с большим букетом белых цветов в Руках. Двадцать пять серебряных рублей за веник. Эй, сюда покажи! Хорош, ладно. Сдачи сколько? Сдачи? Ну да, сдачи. Пятидесятирублявая. А теперь ты слушай, ты тут приврать глупо, дело Резкое. Вот это письмо, видишь, моей невесте Лиде Петровне Муромской. Она сейчас на бульваре, знаешь? Знаю, Михаил Васильевич, знаю. Как за угол Повернуть, большой белый домина с подъездом. Ну да, теперь скоро час. Первого сорок пять минут. Ну да, старика теперь дома нет, он об эту Пору всегда таскается по городу на своих Доморощенных клячах. А ты отправляйся и отдай букет Лиде Петровне лично. Поздравь от меня с добрым утром, полапчай по Вальяжно. тебе рекомендуюсь, понимаешь? Да уберись хорошенько, надень мой сюртук. Федор, подай ему мой сюртук. Федор, дай сюртук. Если старик дома, ты букет отдай, Записки не види. Я прошу ее, между прочим, чтобы она прислала мне Ее солитера. Ну, бриллиант. Помнишь, что я обделывал булавку? Знаю, Михаил Васильевич, это двадцать карат, Тридцать тысяч стоит. Ну да. Я пишу, что у меня был вчера О нем спор, состоялось большое пари с дядей Бельским. Об этом пари можешь и сам приврать Что-нибудь. Я тебя при вру, Михаил Васильевич. Я охотно при вру. Или нет, не ври, Не ври. А то у тебя во вранье всегда Передел бывает. Ну, беги, беги. А получа вещь, лети. Берегись старика, остальное пойдет как по маслу. Понял? Понял, Михаил Васильевич, понял. Лечу. Понял, понял. Ничего дурак не понял. Он думает, что я красть хочу, что я вор. Нет, брат, мы еще честью дорожим. Мы еще вот в этом кармане ресурс имеем. Однако делу. Эй, Федор! Где ты сидишь? Спишь? Да я вот, шеф, только что. Тебе двух ног мало, подставь третью. Вот тебе деньги, первое, истопить комнаты. Но ты смотри, ты с радости так нажаришь, Как в топке. Так это еще рано. Во-вторых, меня нынче вечером для шести персон чай. Невеста с ее родными, господин Бельский, может еще Кто-нибудь, чтобы все было отлично. Десерт прикажете? Чтобы все было отлично. О, шеф. Зажги карцеры, канделябры, Все зажигай, убрать комнаты, напылить духами, Транспаранты везде. Прием в семь часов. Ливрею прикажете? Нет, ливреи не нужно. Услуга в черных фраках, галстуки, жилеты белые. Да гардины опустить, опустить гардины. А то у вас что порядочный человек вечер делает, Что купчиху замуж отдает, все равно. Теперь, теперь, да. Теперь надо мне делать такие бумажки, чтобы капля в Каплю были. А, постой, постой. Да, да, да. Совместные письма. Всего лучше. Чудесно. Кречинский берет ножницы и вырезает из бумаги два Одинаковых квадратика. В один из них он втыкает свою булавку, Другой оставляет на бюро. Без вина. Жизнь печалями Полна, Наготой Покрыта. Эх, волшебный стрелок! Врешь, братец, не то. Пой вот как.