Свадьба Кречинского, Чт. 9

Мишель, что вы говорите? Я вас не понимаю. Сердце назад не отдается. Мое сердце ваше. Папенька, что вы молчите? Нет, Папенька. Папенька, ради бога, виноваты мы. Папенька, мы виноваты. Михаил Васильевич, Я даже и не думал. Это он сошел с ума. Ну разве можно обращать внимание На его слова? Ну а сами-то? Сами-то вы как же поступаете? Если мог оскорбить меня этот сплетник, Сами-то вы насколько меня оскорбили? Вам завтра придут сказать, что я Картежник, что я шулер, и вы всему этому будете Верить, наводить справки. Ну что вам, Михаил Васи--Знаю я эти мещанские Правила! Но знайте и вы, что моя гордость их не Допускает. Я или верю человеку, Или не верю. Середины тут нет. Ни солитеры мне ваши нужны и не деньги ваши. Деньгами вашими я выхлестну всякому глаза. Мишель, ради бога, что вы? Что Вы? Михаил Васильевич, Прошу вас, простите меня. Простите меня, прошу вас. Вы молчите. Вы, вы оскорблены, Я знаю. Я знаю, что у вас в сердце Нет ни прощения, ни жалости. Ну чего хотите вы? Лидия. Мы на все готовы. Лидочка опускается на колени перед Кричинским. Ах, Лидия, какое у вас сердце! Какое у вас доброе сердце. Стою ли я его? Мишель, не грешно ли вам? Ну, Петр Константинович, давайте руку. Муромской, не глядя, медленно, Неохотно протягивает руку. Слушайте меня. Свадьбу мы делаем завтра. Как завтра? Да, да. Чтобы этим сплетням положить Конец. Сплетням конец. И сейчас встречного. Именно встречного. Хмелькина вы больше на глазах себе не пустите. Боже зачем оно нужно? Наговорился. Даете мне в этом слово, Клятву. Что хотите, я на все согласен. У меня в голове теперь для меня ведь одно. Она вот. Для, для меня ведь... Однако десять часов, вам пора домой. Лидия. Лидия, вы расстроены? Нет, Ничего. Михаил Васильевич, вы все забыли, А? Скажите, Да. Да. Сто раз да. Все забыто. Помню только одно: Вы принадлежите мне. Завтра вы моя собственность, вы моя. Ваша, Ваша, Мишель. Скажите мне Еще раз, Что вы меня любите. Вы не верите? Нет, Это не от того. А мне хочется еще раз Слышать это слово. В нем что-то особенное, страх И боль какая-то. Боль? От чего же? Не бойтесь. Эту боль я не отдам ни за какие Радости. Ну что ж, Скажите, любите? Люблю. Знаете, Мишель, Вот у меня сердце совсем замерло, Не бьется. Скажите, Это любовь? Нет, мой ангел, это ее половина. Половина. Какой вы обманщик. Когда я уже сейчас готова за нее все отдать. Да, да, все, все. Весь мир. Ступайте, ступайте, ступайте, ступайте. Или нет, стойте. Лучше я сам вас отвезу и Все устрою. Анна Антоновна, вы, пожалуйста, уложите Лидочку в Постель, ей надо отдохнуть. Лидия, завтра вы будете хороши, Свежи, румяны, Как невеста. Такое? Не принимать никого! Слушаюсь. Михаил Васильевич, господин Негин. С ним еще кто-то. Кричат, чтобы открыли. Он хочет, чтобы я его убил на месте. Поди выгони его по шее. Мишель, ради бога, что вы. Михаил Васильевич. Он, пожалуй, будет там сам пятый. Их, пожалуй, будет пять человек. Пошел! Умри, когда приказывают. Умри, умри. Что вы, Михаил Васильевич, разве это Легкое дело умирать то что ли? Михаил Васильевич. Пустите меня! Без меня это не кончится. Я ему убью, как собаку. Михаил Васильевич, частный пристав приказывает нам Отпереть двери. Стой! Я отпираю. Кто с места, Я ему разнесу голову! Все замирают на своих местах. Кричинский овладевает собой. К нему возвращается профессиональное хладнокровие Игрока. Видите, сорвалось. Кричинский в ожесточении ломает кий и швыряет Обломки на пол. Отоприте. Фёдор отпирает дверь. В кабинет врывается ростовщик Бек. За ним Нелькин, полицейский чиновник и два Городовых. Увидев Кричинского, Бек бросается к нему, потрясая кулаками. Глянь, вот, вот он, разбойник. Разбойник. Ах ты, разбойник! Стекло заложил, под стекло деньги взял, Разбойник. Что? Берите его. Вот он, берите. Да берите же! Дай! Куда, разбойник? Ах, разбойник! Никанор Саввич. Я. Успокойте себя. Сделайте одолжение, Успокойте себя. Да как? Позвольте узнать ваше имя и фамилию. Михайло Васильевич Кричинский. Теперь полицейский чиновник обращается к Расплюеву, Который прижался к колонне ни жив, ни мёртв. Я, У меня нет фамилии. Я так, без фамилии. Я вас прошу, ваше имя фамилию! Ну фамилитка, когда я без фамилии. Его зовут Иван Антонов Расплюев. Стой! Стой! Держи, держи, держи. Никанор Саввич. Да ведь это зверь. Я вас прошу. Ведь он зверь. Успокойтесь. Он уйдет. Держи. Моих шесть тысяч за стекло выдали, За фальшивую булавку. Это, это же подлог. В тюрьму его, в тюрьму! Лидочка, вырывается из рук Нелькина и тётки и Подходит к Беку. Оставьте его. Вот булавка, которая должна быть в залоге. Возьмите её. Это была Ошибка. Что? Что такое, Сударыня? Бек жадно хватает булавку, Бежит к столу, достаёт лупу и, дрожа от волнения, Начинает рассматривать камень. Она, Она. Ай, девушка, ай, доброта-то Небесная, ангельская кротость. Прижав к груди драгоценную булавку, Бек убегает. Лидочка падает без чувств. Анна Антоновна тяжело опускается в кресло. Батюшка, Пётр Константинович, Что ж нам-то Теперь делать? Бежать, матушка, бежать. От срама Бегут. Муромский поспешно уводит поникшую Лидочку. Нелькин и совершенно подавленная Анна Антоновна Уходят вслед за ними. Расплюев, подойдя к Кричинскому, жестами просит Деньги. Кричинский протягивает ему две ассигнации. Одну Расплюев прячет, другую незаметно передаёт Полицейскому чиновнику. Положив деньги в карман, чиновник захлопывает свою Папку, козыряет Кричинскому и удаляется. Полицейский, которым Фёдор успел поднести по Рюмочке, чётким шагом следует за своим начальником. Фёдор с облегчением вздыхает и потирает руки. Расплюев садится к столику и, вытащив из всех Карманов деньги, торопливо пересчитывает их. На лице Кричинского появляется улыбка. А ведь это хорошо. Опять женщина.