15 февраля

Обжигаясь февральским морозом, Я бреду вновь на Вечный огонь. Возложить в память всем павшим розы и прижать к Именам их ладонь. Вновь пятнадцатый день грянул громом, Трепыхнулись больные сердца. От комдива до комбатальона, до последнего в строе Бойца. И пусть в кабаках гуляет столица, Там вряд ли кто вспомнит и вряд ли скорбят. А мне довелось не впервые напиться за наших погибших Ребят. И память тревожит уныло, Офицерское видно не смыть. Ах, как много нелепого было, как страшнее там все Могло быть. И не надо здесь громких прелюдий, Чтобы вспомнить, что было почем. На войне мы пред Богом все люди, Перед пулей безбожным плещом. Идут к монументу знакомые лица. Они, как и я, все без тень ниспопад. Нам больно всем вспомнить, как было проститься и в Цинке отправить ребят. Пусть играет февральское солнце, Пусть лютует сибирский мороз. Я от сердца на стопочке донца оброню офицерских Гроздья слез. Вряд ли кто-то за это осудит. Кто там был, тот без слов все поймет. Расстрелял наши тысячи судеб Нерифмованный строкой пулемет. И пусть в кабаках гуляет столица, Там вряд ли кто вспомнит и вряд ли скорбят. А мне довелось не впервые напиться за наших погибших Ребят. Мне в мирное время порою не спится. Февральский пятнадцатый, этот закат. Я Богу хочу до земли поклониться за то, Что жив сам и что помню ребят.